— Но стоит им привыкнуть к мысли, что все наладилось, как они начинают поглядывать в сторону рюмочных. Поначалу будто случайно проходят мимо. Убеждают себя, что делают это для того, чтобы проверить силу воли. Доказать себе, что пагубная привычка в прошлом. Потом словно между делом они заглядывают в винный магазин, чтобы якобы разменять купюру на мелкие монеты. А затем и сами не понимают, как оказываются на собственной кухне с бутылкой, припрятанной под полой пальто. И оглянуться не успеете, как такой вот пропащий человек вновь начинает глушить горькую и жаловаться на сломанную судьбу и несправедливость жизни.
Только становится он злее пущего. Помяните мое слово, не пройдет и полугода, как вы пожалеете, что впустили в дом забулдыгу. Не полагайтесь на его слова и обещания. Даже если зависимый сам верит в себя, это ничего не значит."
"Дмитрий замолк, и какое-то время в гостиной царила мрачная тишина. Прервала ее Виноградова, которая внесла тарелку с блинчиками. Она подала мне знак, что ей надо проявиться в реальном мире.
Одним движением пальцев я призвал тотем в углу комнаты и соседка возникал посреди гостиной.
— Гостям мы завсегда рады, — словно ни в чем ни бывало заявила женщина. — Стас, дорогой, вы мне особенно приятны, потому что наши котики вас признали. Приходите к нам даже без повода. А вы, Дмитрий, — она подошла ближе к жандарму и неожиданно присела на пятки рядом с ним, запрокинув лицо к гостю, — Вы хороший человек, хотя порой и не желаете этого показывать. И поступаете правильно.
Сложно быть сильным в мире, где на вас смотрят косо и ждут падения. Поверьте, я знаю это получше многих и понимаю вас как саму себя. Приходите к нам почаще, когда мы вернемся в город. Если Павел Филиппович позволит, я хотела бы с вами беседовать в своем видимом обличии. Быть может даже расскажу вам пару интересных историй о своей не самой законопослушной жизни в прошлом. Полагаю, что смогу поведать вам много интригующего, что может пригодится в вашей работе.
— Был бы рад, — пробормотал смущенный Дмитрий.
— Заодно будете присматривать за Евсеевым, — продолжила Любовь Федоровна. — И если заметите, что он втихую попивает горькую, то дайте нам знать. Потому как в ваших словах есть правда.
Я едва смог скрыть удивление, так как точно знал, что Любовь Федоровна и сама поймет, если наш новый домашний начнет пить. К тому же меня поразила теплота, которую она проявила к новоиспеченному князю. Тот как-то сразу приосанился и кивнул.