Мистер Керр наложил повязку на рану на моей ноге и дал мне микстуру, которую я пообещала выпить перед сном.
Я проследила за тем, чтобы наши конюхи не стали отмечать победу прежде, чем разместят Эйнари в стойле, и вошла в дом. Эванс, который тоже приехал в Анзор, шел за мной по пятам, неся кубок.
— Полагаю, лучше разместить его в гостиной, миледи! — сказал он, и я вполне одобрила это решение.
Я переступила порог комнаты и не смогла сдержать восторженного вздоха — она вся была в голубых цветах! Корзины с незабудками стояли повсюду — на столе, на камине, на полу.
На небольшой этажерке у окна стояла фарфоровая пастушка — и она тоже держала в руках букетик фарфоровых незабудок. А на стене висело роскошное панно с незабудковым полем. И обивка мягкой мебели тоже вдруг стала голубой!
— Эванс, я что, сошла с ума? — дворецкий как раз поставил кубок у дивана и, когда я пошатнулась от изумления, подставил мне локоть, чтобы я могла на него опереться.
— Никак нет, ваша светлость! — и на обычно сурово сведенных губах его мелькнула столь непривычная для него улыбка.
— Но откуда всё это взялось? — я ошарашенно оглядывалась. — Когда мы уезжали на ипподром, здесь всё было по-другому!
Я точно помнила, что обивка дивана была темно-зеленой, и никакой пастушки, и никакого панно в гостиной не было.
Незабудки были моими любимыми цветами. И любимыми цветами моей бабушки. У нее на столе всегда стояла маленькая вазочка с незабудками. Бабушка называла их мышиными ушками, и в те редкие дни, когда я гостила у нее в детстве, я каждый день бегала в сад, чтобы нарвать там цветов для свежего букетика, каждый раз ожидая встретить мышек в усыпанной голубыми цветами траве.
"
"Эту традицию я продолжила и в Карлайл Холле — если я сама не приносила с улицы незабудок, то это делала моя горничная. Да, Эванс прекрасно об этом знал, но не мог же он здесь, в чужом городе, в одиночку устроить мне этот праздник.
Я снова посмотрела на дворецкого, требуя у него ответа, но он лишь смущенно отвел взгляд.
— Не сердитесь на мистера Эванса, Рэйчел! — услышала я за своей спиной знакомый голос. — Это я попросил его сохранить всё в тайне.
Я резко обернулась. Его высочество стоял на пороге. Он был сейчас в другом камзоле, не расшитом золотыми позументами, и выглядел не так торжественно, но куда более мило.
Эванс испарился в ту же секунду.
— О, ваше высочество! — изумленно протянула я.
Я не знала, что еще сказать. Я ничего не понимала.
