Своих нанимателей он описал, как двоих среднего роста босварийцев, которые разговаривали с характерным выговором и прятали от него лица за национальными платками куфи. Я же про себя отметила, что под этими платками могли прятаться и наши земляки, поскольку остро стоял вопрос — откуда этим залётным известно, что да как происходит в королевском дворце? Говор и изобразить ведь можно. Знаю умельцев. В общем, работать есть над чем.
И ещё эти перепуганные свалившимися на них неприятностями крестьяне, которых, во избежание, пока держат в застенках Департамента.
Супруги Бонадос и вовсе чуть ли не с жизнью дружно прощались, не понимая, что происходит. Мне по-человечески тяжко было видеть, как защищающе обнимала мать своих юных шалопаев-сыновей, пока отец семейства горячо и в мельчайших подробностях рассказывал нам о важном смуглом господине в чёрной куфие, который всучил им эту шкатулку. Не скрывал он ничего и о том, где, кому и как они собирались передать этот подарок. Дама, которой он предназначался, по договорённости должна была встретить их в приграничном городке Кигаше на постоялом дворе.
Туда уже отправились оперативники нашего отдела, оставалось только ждать вестей. А несчастных незадачливых и нечаянных контрабандистов я постаралась уверить, что за чужие преступления их карать не будут, большего всё равно обещать пока не могла. И, кстати, о контрабандистах. Федо, глава представителей этой прибыльной профессии в нашей славной столице, как любая крыса, почуяв опасность, залёг на дно, что закономерно натолкнуло на мысли, что от щедрых предложений босварийцев он не отказывался.
Как бы там ни было, наши ребята его не нашли. Зато изловили его правую руку Тимаса.
Когда мне доложили, что этого ушлого молодчика привезли в Департамент, я как раз вернулась из лазарета, купив по дороге столь любимый мною синнабончик и надеясь его съесть в кабинете, пока Тода отправился в портальный зал встречать парней с новостями из Кигаша. Уже близился вечер. За целый день у меня и маковой росинки во рту не было, так что на образовавшегося в дверном проёме младшего следователя я посмотрела как на живодёра, но, вздохнув, буркнула.
— В пятую допросную его, если свободно. Сейчас приду.
Эх. Вот сама накаркала про жаркую ночь. Сидеть мне тут хорошо, если не до утра. Голодной. Зато ой какой злой. Держись, арестант. Я иду с тобой общаться. Однако не успела я отложить ароматную сдобу, как дверь снова открылась, и на пороге появился сосредоточенный лорд Гиерно.
