Хм, а ей так даже лучше.
Честно говоря, я сама не ожидала, что мои действия приведут к таким феерическим последствиям, поэтому совершенно искренне удивлялась вместе со всеми. Родители герцога от возмущения даже дар речи потеряли, но слава Праматери, о моей причастности они, кажется, даже не заподозрили, как и ку… в смысле девицы, да и не до меня им было. Опозорились они знатно, ещё и перед потенциальным женихом и его семьёй. Чувствовала, ли я себя виноватой? Ни капельки. Если бы не вели себя, как обитательницы Алого Квартала, да не смотрели на меня, как на мусор, я бы их и пальцем не тронула.
А так мой Севастьен слишком хорош для них. Не отдам. Чем больше я об этом думала, тем больше злилась. Вот ещё. Будут тут всякие жеманные красотки ему свои липовые прелести показывать. Он мой. Мой. Я его люблю. И буду любить, как никто не сможет. Всегда. Тогда это осознание стало для меня целым откровением. Я была настолько ошарашена им, что даже не заметила, как собрались и уехали несчастные леди, а потом и герцог с герцогиней укатили в свой столичный дом.
"
"Очнулась, когда объект моих дум позвал меня в гостиную поговорить. И вот тут я занервничала. Севастьен редко меня наказывал, и наказания его, если уж случались, всегда состояли из того, что я жутко не любила делать. Например, за лягушек в постели зарвавшейся горничной, он заставил меня вышивать гладью целых два дня. А за то, что подлила единственному злобному учителю в школе, который любил лупить нерадивых учеников линейкой по пальцам, слабительное зелье в его любимый виски, спрятанный в ящике рабочего стола, мне на неделю запретили появляться на кухне и заставили вызубрить весь учебник по придворному этикету.
Учителя, кстати, потом уволили, потому что прежде чем наказывать, мой опекун устроил мне целый допрос, зачем да почему я это сделала, а потом устроил проверку уже школе.
И вот я снова отличилась, и хоть никто больше не понял, что причиной прыгающего бюста была одна маленькая незаметная я, Севастьена мне было не провести.
Уж он то всегда каким-то безошибочным образом знал, если его подопечная умудрялась нашкодничать.
— Заходи, Скар, садись, — кивнул он на диванчик у камина, а сам уселся напротив в кресло.
Я, конечно же, послушно заняла указанное место, пытаясь просчитать, насколько серьёзным можно считать мой проступок. То, что меня не выдали и не заставили извиняться перед мерзкими ку… леди, в общем, можно считать хорошим знаком?
— Итак, Зайчишка.
