— Ваша супруга высказала однажды очень интересную мысль, что всё есть энергия. Свет, звук, магия, материя — это лишь разные формы энергии. Более, или менее устойчивые, подвижные, стабильные… — начинает объяснять Севастьен, и его пылающий взгляд напоминает мне того Тьена, которого я знала маленькой девочкой, который, преисполненный энтузиазма, преподавал мне теорию управления силой и магией, рассказывал, как устроен наш мир, изучал мой дар… И оттого, что сейчас этот восторг он делит с другим человеком, мне почти больно.
— А ещё её величество поделилась занимательной идеей, что эту энергию можно как-то запечатлевать. В общем я заинтересовался и начал в свободное время проводить исследования. И у меня кое-что начало получаться. Со звуковыми волнами я уже разобрался. Световые сложнее, но я на правильном пути. Ну и магический фон… в своё время мне довелось подробно изучить, как видит магическую энергию Скар, и если она согласится поучаствовать в моих изысканиях, думаю, что и этот вид энергии можно будет фиксировать.
Так что подобный артефакт я могу даже продемонстрировать.
— И ты только сейчас об этом говоришь? — почти рычит Яргард и подозрительно щурится. — Скажи, что ты не собираешься вручить Ардорашу своё творение на блюдечке! Даже ради успеха этого задания, такое попрание интересов Сэйнара я тебе не прощу.
— Ваше величество, оскорбляете, — криво ухмыляется Севастьен. — Разве я когда-нибудь давал вам повод усомниться в моей преданности? Даже когда вы не верили мне, это было необоснованно, не так ли?
И мужчины почему-то синхронно поворачивают головы к королеве, а та смущённо расправляет юбки, не поднимая на них взгляд.
— Ты сам виноват. Нечего было меня пугать своими ненавидящими взглядами, я бы тогда на тебя и не думала, — поджимает она губы.
— Ладно, ты прав, извини, — примирительно взмахивает рукой Яргард. — Излагай дальше свой гениальный план. Ты говорил про Арганду. К чему это?
— К тому, что всем известна алчность вашего тестя. Что сделал бы Гельмут, если бы узнал о таком полезном изобретении?
— Изъял бы.
Или припахал артефактора служить на благо королевства на рабских условиях, без права отказаться. — хмурится его величество. — Но если эта штука работает, не уверен, что сам бы не поступил так же. Разве что методами Гельмута не стал бы пользоваться.
— Вот именно, — довольно кивает Гиерно. — Вот потому-то артефактору с босварийскими корнями и не остается ничего другого кроме как бежать на родину своего отца в надежде, на политическое убежище.
