Хоть и не удобны жутко, особенно по сравнению с моей формой. Но это я уже привередничаю. Наряды некоторых наших дам ещё менее практичны. А необходимость прятать лицо в моём случае и вовсе преимущество. Меньше обращать внимание будут.
— Действительно. Король ждёт, — криво улыбнувшись, соглашается Гиерно и приглашающе вскидывает руку, указывая на выход. — Что ж, поехали.
Напротив моей калитки уже переступает нетерпеливо с ноги на ногу запряжённый в знакомую двуколку жеребец и я, закрыв дверь и активировав охранки, решительно направляюсь к коляске, слыша позади шаги лорда Гиерно и чувствуя затылком его взгляд.
Помощи герцога не дожидаюсь и сама взбираюсь на сиденье, сразу же отодвигаясь, как можно дальше. Не хватало ещё давать ему новый повод прикасаться ко мне. Он и в поводах не нуждается. Севастьен садится рядом и делает вид, что не заметил моих уловок, но в уголке губ таится понимающая усмешка. Ну и пусть. Тоже мне знаток человеческих душ нашёлся.
Мужские руки уверенно берут поводья и я на миг прикипаю взглядом к этим жилистым ладоням и длинным умелым пальцам.
В памяти всплывает как горячо они ощущались моей кожей. Тело моментально отзывается дрожью и тянущим чувством внизу живота. Вот только предательского румянца мне не хватало. Насупившись, отворачиваюсь и всю дорогу стараюсь смотреть куда угодно, лишь бы не на моего спутника. Вот зачем все эти поцелуи? Что он хочет этим доказать? Бесы его знают. Уехать. Уехать от него подальше. И выбросить из головы.
У дворца от помощи отвертеться не получается.
Севастьен, соскочив на землю, протягивает мне руку, всем своим видом показывая, что не отойдёт, пока я её не приму.
— Ты ведь не хочешь заставлять его величество ждать? — саркастично вскинув бровь, интересуется коварный Змей.
Приходится, скрипя зубами, вложить свою ладонь в его.
— Умница, — улыбается он, помогая мне спуститься, после чего тянет мою руку вверх и целует раскрытую ладонь, словно кипятком ошпарив чувствительную кожу.
Мы находимся не у служебного входа, которым я чаще всего пользуюсь, когда бываю во дворце, а у центрального и сейчас на нас откровенно пялятся придворные зеваки.
Ещё бы. Зрелище впечатляющее. Наводящий на многих ужас герцог Гиерно, являющийся при этом сымым завидным холостяком королевства, прилюдно целует руки своей подчинённой.
— Прекратите немедленно, на нас все смотрят, — шиплю я, выдёргивая ладонь из его захвата.
— Пусть смотрят, — в голубых глазах пляшут смешинки.
