— Хорошо, ваша светлость. Изучать, так изучать. А насчёт архива… Дело было так…
От начальника я выбралась спустя час с лишним, после того, как он во всех подробностях выспросил меня и про архив, и про обнаруженные мною отличия в артефактах, и про то, как я поняла, что Трэй не настоящий, особенно его заинтересовал вопрос недружественных отношений между мной и агентом Лотшардом. Пришлось и это объяснять, наблюдая, как играют желваки на суровом мужском лице.
— К тебе только он приставал? — поинтересовался Севастьен.
— В Департаменте больше смельчаков не нашлось, — хмыкнула я, вспомнив почему-то заявление Тоды про тренировки с герцогом. Интересно — это правда?
— А не в Департаменте? — сузил он глаза.
— Не беспокойтесь, лорд Гиерно. Ваши уроки не прошли бесследно. Целым не ушёл никто, — заверила я мужчину и удалилась, пока он не надумал пообщаться на ещё более личные темы.
И ведь отпустил, как ни странно. Неужели мои показательные бега вчера были не напрасны? Может он понял, что своим напором ничего не добьется и теперь оставит меня в покое? А я ведь скоро и вовсе в командировку уеду неизвестно насколько.
Будет у меня время окончательно его из головы выбросить.
С этими мыслями я и отправилась в госпиталь. Эх. Тода, когда узнает, что мог поехать со мной в Босварию, а теперь меня отправят туда с кем-то другим, расстроится ещё больше, чем я. Но это всё пустяки. Главное, чтобы с ним всё было в порядке.
Напарник в палате лежит один, несмотря на наличие второй койки.
Надо же, какое совпадение, что его положили на то самое место, где он уже обретался год назад, когда мы вдвоём нарвались на засаду в лавке зельевара. Может очухается так же легко, как и тогда? Хорошо бы. А то напугал он меня сегодня знатно.
Тихонько открыв дверь, всматриваюсь в бледное веснушчатое лицо. Глаза закрыты, так что я стараюсь шагать бесшумно, чтобы не разбудить. Однако, стоит мне подойти ближе, слышу:
— Ты решила мне отомстить за прошлый раз? Да? Учти, я не дамся.
"
"Невольно фыркаю, представив его с нарисованной синей бородой и усами. Импозантно получится. Другое дело я. Вид у меня был, как у недокормленного гнома. Так эта гадость ещё и не отмывалась совсем. Пока мне Севастьен какое-то дорогое и редкое мыло не принёс, заявив, что нечего мне больных пугать. А этот гад рыжий ржал и приговаривал, что так я его не компрометирую перед поклонницами своим присутствием в палате.
— Отчего же? Я бы тебе красную нарисовала.
