Не признаваться ведь народу, что левийские солдаты столько своих людей, взбунтовавшихся против решения лордов, положили! Всех нежелательных свидетелей небось уже тайная полиция к руками прибрала. Ну и как им теперь, после этого во Фрию перейти? Знахарка, будто подслушав его мысли, продолжила говорить:
— Есть один путь. Через Тощую Гать. Там забора магического нет — берегут власти энергас. Экономят. Поговаривали раньше, будто на дне Гати несметные сокровища спрятаны. Поначалу люди туда толпами валили, охотились за богатством.
Но всякий, кто туда уходил, — больше не возвращается. Место гиблое, опасное. Потому люди туда и не суются. Своя шкура-то подороже всякого злата-серебра будет.
Ардо достал из кошеля три тала и вручил старухе. Сунул в ладонь и настойчиво зажал ей пальцы в кулак.
— Спасибо, мать. Если еще и амулет дашь защитный от печати заклятья, то и вовсе цены твоей помощи не будет!
— Да и не за что, милок, не за что. От моей главной помощи ты отказался. В нашем селе ведьмы-то нет, чтоб печать сняла… Амулет мой старый совсем, давным-давно его энергасом не заправляла.
Только бесы знают, подействует ли… Как ты со своей бедовой девкой Тощую Гать переживешь — мне неведомо. Ты хоть кашу поди поешь! С набитым животом поди и помирать веселее… Щас вам хлебца в дорогу соберу и амулет разыщу. Вроде и лук у меня где-то завалялся со стрелами. Лучник у меня один раз лечился да так и не вылечился… Обожди-ка… Ох, кости мои старые!
Женщина прихрамывая отправилась перебирать чугунки на печи, бряцая ими друг об друга и что-то в них выискивая.
Время от времени находила искомое, выуживала на свет и складывала в мешочек нечто, похожее на сухари разной степени давности. Ринка уселась на лавку по соседству и, наблюдала, как быстро он уминает безвкусную, еле теплую кашу.
— Она ккрасивая? Ттвоя невеста…
Ардо кивнул.
— Красивая. Очень.
— Почему она нне с тобой?
— Ей нужно время, чтобы решиться.
— На что решиться? Чтобы с тобой быть? Она совсем глупая, если сомневается!
— Не суди ее так сурово, — засмеялся Ардо.
— Вот вырастешь когда, начнешь женихов выбирать — тоже сомневаться начнешь. Человека себе на всю жизнь выбрать — это тебе не козу подоить!
Ринка вспыхнула на секунду, потом отвернулась. Вздохнула горестно и попросила:
— Оставь мменя. Я одно ггоре ттебе приношу.
— Если строго рассудить, то почти про всякого можно такое сказать, — утешил ее новоявленный философ.
— Ддаже про ттебя?
— Даже про меня.
— Вврешь ты все! Тты ххороший.
— И ты хорошая.
