Видение зовет меня к себе, весело тормошит, прижимает к груди и потихоньку отвоевывая у сна.
Когда же, распахнув глаза, и правда нахожу себя на руках у незнакомого черноглазого красавца, первой, кольнувшей сознание мыслью становится: капитан Крамер совсем сбрендил! Вот наглец — лапать чужих невест!
Отбиваюсь, как могу, но могу я очень мало. Мне кажется, этот парень даже не чувствует бестолковых трепыханий обессилевшей, полусонной меня."
"Лихорадочно ищу глазами Сандера — единственный свой маяк и главный ориентир в этом спятившем, хаотичном мире.
Он спокойно стоит рядом, метрах в двух от меня, опустив глаза и плотно сжав рот. Чуть поодаль расположился худощавый, седовласый мужчина с очевидной даже для меня, далекой от армейских дел, военной выправкой. Только теперь до меня доходит, что никто здесь не лапает чужих невест. Только своих. Заглянув в горящие черные глаза, бормочу:
— Ардо?
— Он самый, — шутливо отвечает он. — Ты рада встрече, тростинка?
Вместо ответа киваю. Как себя вести понятия не имею.
От растерянности прижимаю ладонь ко рту. Пытаюсь зажать рвущиеся наружу неловкие слова, остановить чувства, неуклюжим, запутанным месивом теснящие грудь. Кажется, я собиралась сразу дать жениху от ворот поворот, но черт возьми! Почему мне никто не сказал, что он такой красавец? Хотя нет, вроде Сандер о чем-то подобном заикался…
В розоватых лучах заходящего светила рассматриваю парня. Резкие черты лица расплываются в белозубую улыбку. Над правой бровью продолговатый шрам. Борода. Никогда не целовалась с бородатыми.
Интересно, каково это? Черт возьми, о чем я думаю?! Мозги совсем потекли от целого дня на солнцепеке!
Мне вдруг срочно и непременно требуется зеркало. Даже самое грязное и захудалое сойдет! Или какой-нибудь зеркальный огрызочек, чтобы хоть немного представить, кто я и как теперь выгляжу? Уродина? Красавица? Или неприметная мышка?
Пусть феминистки сколько угодно твердят, что важна не внешность, а богатый внутренний мир, но свое поведение с мужчинами мы, женщины, инстинктивно выстраиваем на том, насколько красивыми себя ощущаем.
— Отпусти, — прошу жениха.
Он, бережно и неохотно освобождает меня из рук и я направляюсь к выходу из пещеры. Здесь, по соседству протекает ручей. Мягкий свет Верга совсем скоро угаснет, только снаружи его нежные лучи все еще прощально оглаживают поверхность пещеры, а теперь и меня.
Подхожу к темной глади ручья и всматриваюсь в свое отражение. Вижу прелестное, юное личико. Миндалевидные глаза.
