Недолгий привал на тенистой стороне дюны, — и снова в путь.
Пробую выпытать у своего спутника, долго ли нам еще идти, но он отмахивается от моих вопросов неопределенными фразами. Обычно, я сама так отвечаю, когда толком не знаю ответов.
Пару раз до нас доносится шум копыт. Первым на звук реагирует Сандер. Моментально хватает меня за руку, заставляет пригнуться и выводит на безопасную сторону песчаной горы.
Когда, по уверениям Сандера до пункта назначения остается всего ничего, мы внезапно втыкаемся в неприятность.
Обходя необычной формы дюну, напарываемся на лагерь остановившихся на привал мужчин с разрисованными, как и у нас лицами, маленькими, кошачьими глазами и немного выдающимися вперед безбородыми подбородками."
"Они молчат так же, как и их лошади, поэтому мы не слышали ни звука. Кто-то из них беззвучно ужинает, уминая нечто, напоминающее орехи, кто-то занимается лошадьми. Их немного: человек пять-шесть. Но мое чутье вопиет об опасности, пружиня все мышцы от накатившего адреналина.
Сандер же — смотрю на него украдкой — напротив принимает напыщенный вид. Хорошо, что уже темнеет. Возможно, шуйцы не сразу разглядят пустую браваду и испуг, царящий в единственном на данный момент открытом глазу. А если очень повезет, может даже не обратят на нас никакого внимания.
Однако через секунду понимаю: наша порция везения на сегодняшний день закончилась. Один мужик, самый огромный из всех, с исполосованной шрамами рожей, — похоже, главарь — бросает моему спутнику тройку вроде бы незначительных слов, но душа при звуке его зычного голоса мигом устремляется в пятки:
— Куда путь держите?
— К родне, — голос Сандера вмиг становится грубее, словно приноравливаясь к общему тону беседы, он неопределенно машет рукой в сторону горизонта и, не останавливаясь, продолжает неторопливо двигаться к цели.
Я, скромно опустив глаза, семеню следом.
— Вы останетесь с нами на ужин и ночлег, — догоняет нас в спину малоприятная новость.
Мой спутник пробует отмахнуться от приглашения, но перед нами невзначай вырастает фигура одного из мужчин.
Теперь он загораживает нам дорогу и многозначительно точит кинжалы прямо у нас перед носом.
Тонкий посвист металлического трения больно царапает напряженные нервы. Хочется взвыть от ужаса и отчаяния, и я плотнее сжимаю губы. Их много. У них оружие и лошади. Приходится подчиниться.
Мы топаем к костру, с трех сторон скрытому невесть откуда взявшейся пещерой, и присаживаемся рядом с кочевниками.
