Впрочем, попытаться стоило. Кто твой избранник, Всадница? Ведь не кузнец-полукровка?
Я прям-таки взрываюсь от этого снобизма! Откладываю в сторону вилку, отодвигаю тарелку, — хорошо, что уже наелась, не жалко! — и, холодно поглядывая на магистра, заявляю:
— Оскорбляя моего избранника, ты унижаешь меня. Что касается твоего предложения… Если ты считаешь меня способной менять женихов, как перчатки, то зачем тебе столь ветреная невеста?
Он нахально пялится мне в глаза, принимая брошенный ему вызов.
— Напротив.
Я считаю тебя умной, рассудительной девой, способной не упустить дарованный ей шанс. Полагаю, я в тебе не ошибся.
— Ты ошибся, сир.
— Однако надеюсь, ты достаточно умна, чтобы понять: ваши отношения с кузнецом в данной ситуации обречены. Никто не отпустит Всадницу в руки врага. Сама же добраться до Фрии ты не сумеешь. Однако, если ты убедишь фрийцев сдаться, они станут частью зарождающейся Левийской империи, границы вновь откроются, и тебя с почестями отвезут к жениху. Или же доставят его сюда — как ты пожелаешь.
До моих ноздрей доносится подозрительно знакомый запах вранья. Такой сладковато-приторный, с едва заметной гнильцой. Блефует хитрец! Никакой помощи он мне оказывать не собирается, это уж точно!
— То есть ты хочешь отправить меня на переговоры во Фрию? — уточняю я.
— Разумеется, нет. Твой почерк знаком фрийскому кузнецу. Почтовый креак доставит твое сообщение. Никто не заподозрит подделку. Если же ты добавишь в послание пару деталей, известных лишь вам двоим, то любые сомнения в подлинности письма отпадут.
— Что такого есть во Фрии, чего нет в Левии? — спрашиваю я. — Зачем воевать?
— Это не секрет. Во Фрии есть нераспечатанный источник энергиуса. Легко доить корову, под завязку накачанную молоком.
— Нелегко, если эта корова тебе не принадлежит и ее защищает хорошо вооруженное войско.
— Войско есть и у нас, Всадница! Мы готовы к войне. Осталось лишь выгадать наиболее подходящий момент для ее начала.
— Даже если я напишу письмо… Фрийцы не жалуют магию.
С чего ты решил, что они обратят внимание на слова Всадницы?
— Все хотят мира. Ты предложишь фрийцам мир и, возможно, они согласятся за него заплатить. Вопрос лишь в том, сойдемся ли мы в цене?
— А какую цену за мир готов заплатить ты, магистр?
Он виновато улыбается и разводит руками:
— Так уж устроен человек. Мы жаждем получить как можно больше, как можно меньше отдавая.
— Что же… Я подумаю над твоим предложением, сир.
