Только едко пахло недавно сгоревшим бездымным порохом, да в углу кучей окровавленного тряпья валялись трое подручных Беспредела. Сейчас я узнал своего тюремщика верзилу. Это был один из швейцаров казино. Странный, любопытный факт – ведь когда он был живой, я его вспомнить так и не смог.
Паша сидел за столом под строгим присмотром двух мальчиков Цыпы. Хотя в этом не было никакой необходимости – начальник безопасности казино с трудом сохранял сидячее положение, обеими руками зажимая рану в груди и кривясь от боли.
Между его пальцев густо сочилась кровь, некрасивыми ржавыми пятнами пачкая белую накрахмаленную рубашку и капая на стол. На нем уже образовалась небольшая дымящаяся лужица, в которой отражалось осунувшееся лицо враз постаревшего Беспредела. Мне даже стало его где-то жаль.
– Привет, Пашок! Невесел ты что-то. Не захворал ли, часом? А я ведь предупреждал тебя, как брата, – жадность фраера погубит!
– Давай кончай короче, хватит изгаляться! – хрипло заявил Беспредел, явно не желающий признавать пагубную ошибочность своих действий.
– Ты упрям, как бык. А быки всегда идут на закланье... – я повернулся к Цыпе. – Долго мне еще в браслетах зажигать?!
Телохранитель мигом освободил мои запястья от наручников и вернул отобранный лжементами десятизарядный «марголин». Ощутив под мышкой привычную тяжесть милого «братишки», я сразу успокоился и даже повеселел.
– Кстати, Пашок. Я, помнится, по доброте душевной обещал оказать тебе ту же услугу, что ты для нас с Цыпой и Томом изготовил.
Слово надо сдерживать – мы ведь интеллигентные люди. Так что в сарае покоиться будешь в обнимку со своими «шестерками». Надеюсь, доволен? В любом случае, пусть тебя утешает мысль, что своим примером ваша кодла наглядно демонстрирует верность пословицы: «Не рой яму другому – сам в нее угодишь». Прощай, Паша. До встречи на той стороне Луны.
Вид насилия не доставляет мне, как некоторым, ни малейшего кайфа.
Поэтому я вышел во двор покурить.
«Родопина» показалась необычайно душистой и приятно бодрящей. Вечерело. Частый неласковый гость Екатеринбурга – северный ветер – уже заслал в город свои передовые отряды. Плотным потоком они носились по улицам, уничтожая тепло, накопившееся за солнечный весенний день.
Из дома донесся одиночный хлопок крупнокалиберного «стечкина». Я сокрушенно покачал головой и вздохнул.