— Я не знаю с чего начать… — пробормотала я, реально не зная, что сказать. — Для начала, думаю, мне стоит извиниться перед тобой.
— Как хочешь, — безразлично пожал плечами мальчик и у меня, чего уж, слезы появились на глазах.
Как же Аделаида его обидела! Как есть дура и тут уж ничего не скажешь.
— Хочу, — решительно выдохнула я. — И прошу прощения. Я была все эти годы откровенно плохой матерью. Но я очень надеюсь, что еще не все потеряно и ты сможешь когда-то простить меня. От себя скажу только, что я готова ждать этого дня столько, сколько потребуется.
— Хорошо.
Вздохнув, я поджала губы и опустила голову, пытаясь понять, чтобы я чувствовала на месте Мэтью. Получалось откровенно плохо, пусть я и выросла без отца. Мама хоть и искала свою большую любовь, но нас никогда не бросала. Да, было трудно, но это позволило мне и моим братьям сплотиться, стать опорой друг для друга. А вот кто был опорой для Мэтью? Может он и закрытый от того, что некому было рассказать то, от чего болит душа?
— Расскажешь мне немного о себе.
Что ты любишь? Чем занимаешься? Как успехи в школе?
— В школе все хорошо, — повел плечом Мэтью. — Скоро закончатся каникулы, так что…
— В каком ты сейчас классе?
— В младшей школе. Со следующего года буду уже в средней школе учиться.
— Все понимаешь?
— Как все… — буркнул мальчик, и я неловко улыбнулась, прекрасно понимая, что душевного разговора матери и сына у нас не вышло.
Кажется, не получиться из меня настоящей мамы.
Не знаю я, как правильно вернуть ту связующую нить между самыми дорогими людьми. Увы, но то, что я нянчила младших братьев, никак мне не помогло.
— А что ты любишь? Есть то, что тебе очень нравится?
— Не знаю, — пожал плечами Мэтью и сцепил свои маленькие ручки вместе.
— Хорошо, я поняла.
— Все? Я могу идти?
— Конечно, — пробормотала я. — Мэтью… если тебе что-то будет нужно или ты просто захочешь поговорить, я всегда буду рада выслушать тебя, — быстро выпалила я, когда… мой сын направился к двери.
— И… можно я тебя обниму?
— Как хочешь…
Быстро вскочив с насиженного места, словно меня ужалила оса, я подскочила к Мэтью и порывисто его обняла, чувствуя, как беззвучно льются из глаз слезы. Не знаю, возможно, я накручиваю, может действительно что-то есть, но у меня все внутри разрывается от боли и невозможности прижать к себе мальчика. Словно бы он и, правда, мой ребенок.
Впрочем, нет никаких «словно».
