Впрочем, взрослые люди, так что сами знают, что им нужно, а что нет.
— Красавица… — протянуло нечто, приблизившись к нашему столу, — не хочешь развлечься?
— Нет, — холодно процедила я сквозь стиснутые зубы.
Повернувшись к мужчине, пропаливая его недружелюбным взглядом, я ждала его дальнейших действий. Вот пусть только сунется и всю злость, и обиду, которая накопилась во мне за этот день, я вымещу на нем.
— Эй, Барыш, отойди от нее, — гаркнул кто-то. — Не нарывайся, не видишь, она из знати.
Криво ухмыльнувшись, я вскинула одну бровь.
Да-да, здесь со знатью лучше дел не иметь, ведь в чем бы ни заключался конфликт, виноватым всегда окажется простолюдин. И не то, чтобы я приветствовала такие социальные неравенства, но в данном случае это мне очень помогло. Двойные стандарты на лицо. Но, как я уже заметила — ничто человеческое нам не чуждо.
Сплюнув рядом с нашим столом, мужчина ощетинился, показывая свои желтые, кривые зубы и те крохи аппетита, которые я еще могла сохранить, растворились без следа.
Больше ужинать мне не хотелось. Еще и живот скрутило спазмом тошноты.
Вскочив на ноги, чувствуя весь спектр этих незабываемых ощущений, на пару с горечью во рту, я постаралась взять себя в руки и не натворить бед. Рано мне еще являть всем свое чудотворное исцеление, а за драку меня точно никто по голове не погладит. Вот только, кто бы знал, как сложно сдержаться!
— Что? — хмыкнуло это подобие человека.
Ну, все, мужик, ты нарвался на неприятности! И ничего, что я маленькая и хрупкая.
Во мне злости столько, что я маленькими руками Аделаиды любого порву!
— Опасно нервировать женщину, когда у нее нет настроения, — дала я этому индивиду совет на будущее и сделала то, о чем мечтала последние минут пять точно.
— Госпожа! — ахнула Каталана.
Тряхнув рукой, я протяжно выдохнула, а после улыбнулась дружкам валяющегося на полу мужчины, если не идиоты, то поймут, что лучше сидеть на месте ровно. Быть единственной девушкой в семье — это вам не цветочки собирать. У меня было пять братьев, конечно, я знаю, что такое «хук справа».
— Что же это делается-то… — едва не завывая, заохала Каталана.
— Все нормально, — буркнула я, прекрасно понимая, что мое представление мало тянет на поведение воспитанной благородной леди. — Уходим.
— А заплатить? — выскочила, как черт из табакерки, подавальщица.
— Пусть он платит, — кивнула я на так и сидящего на полу и хлопающего глазами мужчину.
— Э-э-э…
— Я заплачу, — крякнул он, не сводя с меня взгляда.
