Это вообще какой-то кошмарный сон. Вот только видя обессиленную Аделаиду, единственное, чего мне действительно хотелось — это спрятать ее ото всех. Закрыть ее собой и уже тогда разбираться, что к чему и кто вообще дал право Александру кричать на мою женщину.
— Что. Здесь. Происходит? — развернувшись к Джону и Александру, тем самым закрывая Аделаиду собой, чеканя каждое слово, угрожающе поинтересовался я.
— Я не в меньшем шоке… — покачал головой Джон.
— Как ты вообще позволил это? — не скрывая своего разочарования, протянул я.
А ведь я не был против того, чтобы Джон ухаживал за Аделаидой, прекрасно понимая, что вместе нам будет легче оберегать любимую женщину. Да и когда другие мужчины хоть немного узнают мою сладкую бестию, нам было бы проще ограждать ее от ненужного и порой навязчивого внимания.
Сейчас же я больше не уверен в том, что Джон испытывает хоть долю тех чувств, которые переполняют меня. А ведь еще недавно я радовался, как мальчишка, что все так прекрасно складывается. Радовался, что у нас со временем будет одна семья.
— Успокойся, Чарльз, — подняв руки, спокойно проговорил Александр. — Я не причиню вреда леди…
— Я заметил, — мотнув головой, пренебрежительно выдохнул я. — Мы с Аделаидой уходим.
— Это не Аделаида, — серьезно произнес Александр. — Ты же сам знаешь, что дар появляется только при рождении.
— Все бывает впервые, — пожал плечами я. — Аделаида долго болела, едва не умерла. Вот у нее и… проснулся скрытый дар. Не вижу в этом ничего невозможного. И не позволю обвинять ее в чем-то!
— Я же не говорю, что леди виновна в чем-то.
Нет! Я просто хочу понять, как ее зовут и откуда она…
— Ее зовут Аделаида и она дочь легендарного генерала Арийского!
Тяжело дыша, я сверлил взглядом Александра, без слов показывая, что я не шучу. И тем более никому не позволю причинить вред моей любимой. Сделаю все возможное, но никто и никогда больше не посмеет даже голос на нее повысить.
— Меня зовут Аделаида… — тихо проговорила Аделаида, но в тишине ее слова были, словно раскат грома в погожий день.
— Я приняла новую себя и этим все сказано.
— А до этого, как звали вас до этого?
Развернувшись, я тупо уставился на Аделаиду. Казалось, это уже не та решительная девушка, а просто подобие себя прежней. И хоть сейчас она едва заметно улыбалась, даже ее улыбка была вымученной и какой-то неестественной.
— Аделаида, что ты такое говоришь? — пробормотал я сипло и гулко глотнул.
— Правду, Чарльз. По крайней мере, ты ее заслуживаешь.
