— Так может, нам покажете, что купили, — хмыкнул довольно Вильям.
— Мы устали, — ровно выдохнула я, не удостоив «мужей» ни единым взглядом.
Оказавшись в комнате Мэтью, я застыла у двери, опустив голову. Втягивать во взрослые разборки сына не хотелось совершенно, и я даже на долю секунды обрадовалась, что он учиться в закрытой школе и будет далеко от всей этой грязи. Вот только держать его в неведенье и только по факту рассказать, что вот так вот получилось, значит, потерять в какой-то степени его доверие.
— Мэтью…
— Все хорошо, мам, — пробормотал сын и, подняв голову, посмотрел мне в глаза. — Я все понимаю…
— Нет, не понимаешь, — покачала я головой и присела напротив Мэтью, ласково погладив его по голове. — Но тебе и не нужно ничего понимать. Единственное, что я хочу, чтобы ты знал, что мама тебя очень сильно любит и никогда, ни при каких обстоятельствах, не перестанет любить, — уверено закончила я, мягко улыбнувшись.
Едва не упав, когда Мэтью порывисто меня обнял, я со свистом выдохнула сквозь стиснутые зубы.
Оказывается — это невероятное чувство, которое затапливает все естество щемящей любовью. Теплые объятия сына.
— Все хорошо, не беспокойся, — пробормотала я, прижав к себе сына сильнее.
— Но ты ведь можешь просто выйти замуж за кого-то другого… — отвернувшись, сдавленно прошептал Мэтью. — Папа, он…
— Что? — удивленно выдохнула я, понимая, что вот-вот упаду от шока.
— Я знаю, что он сделал тебе больно, очень больно. Но он ведь может жить в каком-то другом доме, отдельно.
— Мэтью, милый…
— Мне Стив рассказывал, что его мама не хотела больше жить с его отцом, и он она наняла…. — пробормотал сын и, шумно выдохнув, замолчал. — Ладно, я все понимаю.
Вздохнув, наверное, уже в сотый раз, удивляясь тому, насколько Мэтью взрослый не по годам, я взяла сына за руки, вынуждая развернуться ко мне. А вот думать о том, что те бедные сыновья «матерей года», которые захотели свободы, чувствовали в момент, когда понимали, что произошло, было выше моих сил.
Как и о том, какое у них вообще складывается представление о взрослой жизни. Тут же никаких искренних чувств, никакого доверия. Такие дети будут всю жизнь оглядываться назад, боясь, что и их ударят в спину, предадут.
— Мэтью, я не собираюсь никого нанимать и не собираюсь убивать твоего отца, да и Вильяма тоже, — выдохнула приглушенно я, без слов понимая то, что хотел сказать сын.
— Но они же…
— Да, они сделали… мне больно, когда-то.
