Или ты хотела наедине? Мы можем выйти из машины, пока еще не выехали с парковки, остановимся?
- Нет, нет… Я могу и при тебе поговорить. Никаких тайн у меня нет.
Сказала, и опять побледнела как смерть.
Смерть. Вот ее главная тайна.
Мне хочется сказать ей что я все знаю. Чтобы… расслабилась уже что ли? Не думала, о том, что приходится врать. Я ведь знал, что она из тех, кому сложно дается ложь!
Знал! И поверил лжи про нее.
- Мамочка, привет! Как вы? Да я еду, буду примерно к семи, может позже. Да, ты можешь передать Глебу Евгеньевичу что я к нему зайду? Да.
С Тамерланом. Хорошо, спасибо, мам. Ты звонила Светлане? Как там Коста? Скучает? Ничего, мы скоро его заберем. Посмотрит какая зима в Москве. Пока мамуль, люблю тебя. Да… передам.
Убирает телефон, поворачивает голову.
- Мама… - сглатывает, говорит, не глядя мне в лицо. – передает тебе… привет.
- Она в Москве сейчас? – понимаю, что мой голос хриплый, вспоминаю ее маму, то, как позволила мне посмотреть на дочь…
Почему за все эти годы я так и не решился позвонить и приехать? Я ведь мог.
Зое не обязательно было бы знать о том, что я вижусь с дочерью. Хотя, конечно, ее мать бы не допустила. Но… благодаря нашей редкой переписке со Светланой у меня хотя бы были фото и видео моего маленького Светлячка…
- Да, мама со Светой.
Света мама, Света дочь… и Светлячок. В их семье только свет.
А у меня кругом тьма.
- Зоя…послушай…
- Прости, Тамерлан, я устала так сегодня. Можно я, правда, немного подремлю? Давай все разговоры потом?
- Да, конечно.
Она устраивается, подкладывая подушку под голову, закрывает глаза.
Я тоже закрываю глаза.
Я просто хотел сказать, что ей не нужно меня бояться. Я не трону ее. Не буду посягать на ее свободу. Никак.
И я не скажу ей о том, что знаю, что ее муж умер. Буду ждать, что она сама расскажет.
И еще, я хотел сказать, что мы будем бороться за жизнь нашей дочери и мы выиграем, мы справимся. Чего бы нам это не стоило.
Чего бы мне это не стоило.
Глава 38.
- Мамочка… мама…- тоненький голосок моей малышки, такой нежный, такой слабый!
Это самый желанный звук в мире! Самый любимый!
И в тоже время этот голос – сложно острое лезвие режет мои вены.
Почему моя дочь? Почему моя?
Нельзя так думать, я понимаю. Нельзя сетовать на судьбу. Она у меня не самая плохая, если посмотреть со стороны."
"У меня жива мама, мы с ней как две половинки целого, как иголка и нитка, всю жизнь рядом и в ладу друг с другом.
