К этому времени поток в одну сторону начал редеть, и я уже было собрался проскочить, как тут же из леса появилась встречка. На середине дороги два потока встретились, и я снова завёлся, порычав, поддавая газа.
Неожиданно, но это сработало. Две глазастых головы повернулись в мою сторону, пошуршали усиками и сдали назад, развернув ручейки. Я кивнул, чувствуя, что это капец какой-то. С муравьями оказалось проще договориться, чем с некоторыми людьми.
Дальше приключений не было. Я оказался на территории Трёхи, встретившей меня пустой степью с редкими акациями, полусухими травами и камнями.
В общем-то, всем тем же самым, чем меня провожали земли общины.
На дороге никого, вокруг никого. Ближайшие фермы и хоть какая-то жизнь на карте были обозначены километров через пятьдесят. А ещё через двести была точка, где засекли карательный отряд фанатиков.
Но встретил я их раньше.
Сначала я увидел дым. Нехороший такой, не костёр с шашлыками, а полноценный пожар, когда горит и чадит вперемежку всё. И дерево, и кожа, и чуть ли даже не покрышки.
Местность пошла холмистая, и что именно горит, я не видел. Но судя по карте, там был небольшой хутор (или как это называется у голландцев). Вот только никаких опасностей вокруг него карта не выдавала. Ближайшие аномалии были километрах в двадцати южнее, особые охотничьи зоны, наоборот, на севере. И до фанатиков было ещё километров восемьдесят.
Я нашёл несколько крупных камней, заросших кустарником, и оставил там мотоцикл. Подхватил рюкзак, снайперку и дальше пошел пешком.
Перевалил через первый холм, ещё через один, и только оттуда мне открылась часть картины. Горело два сарая того самого хутора. И еще прилетел звук — женский крик, видимо, настолько отчаянный, что преодолел аж полтора километра. Слишком большая для меня дистанция, но кое-что я всё-таки смог разглядеть.
Людей на земле. Как тех, кто уже не встанет — в основном мужики. Так и ещё живых, сбившихся в кучку возле колодца на земле — потоньше и помельче, видимо, женщины и дети.
Пару мужиков я там тоже разглядел, но положение у них было незавидное. Один стоял на коленях и будто бы молился, а второго сейчас пинали лысые уродцы-фанатики.
Самих фанатиков я насчитал около десятка. Те, кто не пинал мужика, разделились на две кучки. Половина крутилась вокруг женщин, рыпаясь на них, как какие-то дикари. А вторая носилась по двору, что-то таская из дома и ещё целых сараев. Что-то скидывалось прямо на землю, под ноги главному.
