Оставил все сушиться и тоже пошел спать, забравшись в клетку.
Решили, что обойдемся без часовых. Мелких гадов на поляне, где мы остановились, видно не было, средние не пролезут через раму, а крупных и так услышим. Плюс, была надежда на шакраса, что он здесь все уже «пометил».
И, похоже, она оправдалась, потому что утром мы проснулись. Точка. Проснулись. И не в желудке у какого-нибудь сердцееда. Хобс принялась за завтрак, а я довел до ума свою самодельную гранату. Сам сироп из эссенции вся еще был тягучим и податливым, я сделал в нем отверстие, засыпал внутрь еще немного серы, воткнул фитиль и сдавил под форму спичечного коробка.
Второй фитиль проверил — все работало и давало мне примерно три секунды. Коробок получился вполне увесистым, полетит далеко.
С удовольствием бы его проверил, но пока пришлось ограничиваться обещаниями из наставления. Обещали, что подобная порция легко проломит кирпичную стену.
— Готов? — спросила Клара, спрятав все лишние вещи в машину.
— Да, — ответил я, глядя на серое рассветное небо.
— Я прикинула несколько участков, исходя из расположения прошлых находок. К сожалению, четкой системы я не обнаружила, но с большой долей вероятности в радиусе ближайших десяти километров мы найдем как минимум один бункер, — Клара выставила вперед руки, показав границы леса, которые нужно было прочесать.
Выдвинулись. Я с ругером в руках, а Хобс с верной лопатой, и еще у нее на поясе появилось мачете. Прошли участок, разделяющий нашу парковку с первыми деревьями, и вошли под тень деревьев.
Я вертел головой, сканируя округу. Собственные органы чувств: зрение, слух, нюх — были обострены, плюс чувствовалось, что у шакраса ушки на макушке. Пока никого не было — лес будто бы еще спал. Ночные хищники уже набегались и отдыхали, а дневные только-только просыпались. Листья были влажные от росы, в низинках стоял легкий туман.
Пока еще было довольно прохладно, но временная безопасность это компенсировала. Хобс шла прямо за мной, скрипя карандашом в своем блокноте. Рисовала карту, отмечая ориентиры, мимо которых мы прошли.
Поваленное дерево, которое я сначала принял за стража вудувуден. Уж слишком размашисто торчали засохшие корни. Большой камень, на котором сидели две оранжевые жабы. Обычная с виду лиана, которая почему-то втянулась на ветку и сбежала, когда мы подошли.
Постепенно воздух нагревался и наполнялся звуками. Появился отчетливый шорох над головой, а когда мы проходили под особо раскидистым деревом, на Хобс упало пара огрызков.
