Будто кто-то застыл на одном месте, молчит и даже не дышит, но старое неуклюжее тело подводит, переваливаясь с одной ноги на другую.
Я всмотрелся в пыльный хлам, разбросанный по комнате, на ржавые инструменты, висящие на стене. Топор, пила, кирка — пила смутила, а остальное вполне могло считаться и оружием во времена нормальной жизни этой деревни. Что инструменты, что мусор чётко говорили, что ничего полезного я в деревне не найду.
Здесь всё уже давно превратилось в пыль. Но зато на ней отлично смотрелись свежие следы.
«Искателя» протащили через комнату и поволокли по лестнице, закручивающейся вниз.
Перевесив двудулку за спину, вынул нож. Оглушительно щёлкнул лезвием и замер, втянув голову в плечи. Раскладное палево какое-то. Как бы я ни любил складные ножи, но надо будет разжиться нормальным тактическим «фиксом».
Звуки, доносившиеся с лестницы, прекратились. Молчун (а судя по данным с радара чуйки, это был он) затих полностью. Я тоже. Всегда знал, что если долго всматриваться куда-то, а ещё и щуриться, то могут белые пятна перед глазами поплыть.
Но то, что в ушах начнет белый шум мерещиться — это для меня было в новинку. Даже головой потряс, сбрасывая наваждение, будто уши морскими раковинами обложили.
Я подошёл к ступеньке, спустился, потом шагнул на следующую. Внизу просто какая-то звенящая тишина, которая начинала действовать на нервы. А молчуну хоть бы хны — даже не пыхтит, но хоть опять поскрипывать начал.
Чем ниже я спускался, тем холоднее становилось вокруг. Запахло плесенью, как в старых заброшенных бомбоубежищах.
На стенах и ступеньках проступили тёмные пятна растительности, похожей на мох. Пыльные следы, по которым я шёл, исчезли, а на растительности их уже было не видно. Не ощутив предупреждений от шакраса, наступил на мягкое и даже чуть пружинящее покрытие. Ускорился и через пару десятков ступеней вышел на круглую площадку.
Почти в центре, повернувшись ко мне спиной, стоял молчун. Ниже ростом, чем предыдущий, но шире в плечах. Тело выглядело перекошенным, будто где-то позвонки заклинило или диски сместились.
Он и стоять нормально из-за этого не мог, всё время заваливался, переступая с ноги на ногу, чтобы выровняться.
Голову он задрал вверх, будто разглядывал что-то очень интересное на потолке. Я присел, засматриваясь на потолок, и увидел нечто, похожее на гнездо, сложенное из веток и замазанное чем-то чёрным. Несколько веток, а, возможно, кусков лиан или верёвок выбились из общей массы и свисали, болтаясь перед молчуном.
