От красивой кухни, мечты любой хозяйки, и правда остались одни руины. Все почернело. Окно вылетело. Мебели не осталось. Только едкий дым и черные ошметки.
– Боже… Мне дико стыдно… Так стыдно… Арман…
– С кулинарией, я так понял, сложилось слабовато, – хмыкает Арман, будто ничего и не случилось. – Нет, я слышал, что стряпня некоторых женщин способна убить. Даже ел такую. Но чтобы тааааак масштабно! Такое вижу в первый раз!
– Арман…
Черт! Мне хочется провалиться сквозь землю.
– Я…
– Я понял уже. Ты и кухня несовместимы.
Придется заказывать еду на дом, если хотим остаться в живых. Зато с тем, чтобы держать мужика в тонусе, ты справилась на сто баллов! Все правильно, Нииика. Мужику расслабляться нельзя. Даже с такой женщиной. В любой момент может грянуть опасность. Ты расслабиться точно не дашь. Круче любой тренировки!
– Арман…
Боже! Он что? Даже сейчас об этом думает? Ненормальный!
Но его руки уже мнут мою грудь. Сжимают так, что я подбираюсь. Скручиват пальцами соски, вышибая из легких последний воздух.
Цепляюсь за его плечи сильнее.
Во всем теле начинает покалывать. От прикосновений. Таких жадных. Таких уверенных. Голодных, будто и не было между нами только что ничего. Задыхаюсь, глядя в его лицо. В расширенные зрачки. На раздувающиеся дико ноздри.
Не могу даже пошевелиться, чтобы оттолкнуть его руки, которые нагло скользят уже ниже. Обхватывают живот, вызывая внизу множество мурашек. Раздвигают складки, жадно растирая уже запульсировавший и потвердевший узлок клитора.
И только судорожно выдыхаю стон прямо в его горло, когда его жесткие губы впиваются в мои.
Он таранит меня языком, высекая искры из глаз."
"Сама не замечаю, как распахиваю ноги. Обвиваю его бедра. Вся дергаюсь и дрожу. Вся внутри вспыхиваю маленькими взрывами, когда его пальцы сжимают и отпускают клитор. Бьют по припухшим, до боли чувствительным складочкам.
Прямо так. На ходу. Он несет меня и терзает. Ласкает. Заставляет голову кружиться. Непристойно, порочно стонать прямо в его рот, пока толкается языком чуть не в самое горло.
– Моя, – хрипит Арман, швыряя меня на постель.
Нависает сверху.
Не дает сдвинуть ноги. Распахивает бедра так широко, что я вся оказываюсь у него на виду. Под его пронзающим, голодным взглядом, которым смотрит прямо туда.
– Моя девочка. Уже такая мокрая, – проводит пальцем сверху вниз, от бешенно пульсирующего клитора до самого входа.
И я уже сама изгибаюсь ему навстречу. Прогибаюсь в спине, задрожав. Чуть не ору, когда его пальцы отпускают.
