Книга Бесконечность любви, бесконечность печали. — читать онлайн бесплатно полностью

Вы и представить себе не можете, что творится! Спасая свое­го сына от наказания, профессор Ладышев забыл обо всех нормах морали и нравственности! - эмоционально восклицал возмущен­ный женский голос. - Зачем он добивается эксгумации, когда авто­ритетная комиссия дала заключение: виноват хирург! Мало того, что операция проводилась не по показаниям, так еще и инфекцию занесли!

«...Профессор Ладышев? - не сразу сообразив, о ком идет речь, Веня остановил воспроизведение и уставился на диктофон. - Быть того не может! Неужели та самая запись Катиной встречи, после которой и разгорелся весь сыр-бор?.

- ...Как это не по показаниям? - слушал он почти не изменив­шийся с тех пор голос Кати. - Разве у нее не было аппендицита?

- Милая девушка, в том-то и дело! Удаленный аппендикс не был изменен! Вот, смотрите, у меня все копии исследований, - послы­шалось шуршание. - Если что непонятно - спрашивайте.

Последовала довольно долгая пауза.

Как же так?.

- Ну, совсем здоровой ее нельзя назвать: привезли на скорой с болями, с температурой. Но вместо того, чтобы поставить пра­вильный диагноз, понаблюдать, посоветоваться со старшими коллегами, неопытный доктор спешно делает операцию. Этот Ко­ренев славится тем, что готов всех подряд потрошить на операци­онном столе. Как в народе говорят, руку набивает. Вот и доигрался.

- И что, неужели ни с кем не консультировался?

- Представьте себе! Так получилось, что более опытные врачи были заняты другими пациентами.

- ...Но почему я? - после долгого молчания спросила Катя. - Это серьезная тема, я еще никогда не писала о медицине.

- А кто, если не вы? - удивилась женщина. - Вы ведь журналист...

- Начинающий. Я еще учусь...

- Все мы когда-то начинали и продолжаем учиться. К тому же вы лично знакомы с Марией Ивановной. Неужели вот так спокой­но можете закрыть глаза на трагедию в семье коллеги? - надавила на совесть женщина. - Я, конечно, могу поискать кого-то другого, посмелее, поопытнее... - снова послышалось шуршание бумаг.