Даже когда он отпускает мои руки и проводит мокрыми пальцами по моей скуле, поворачивая за подбородок в свою сторону, я понимаю, что этот момент – единственное, чего я хочу. Я хочу его, моего дьявола. Температура моментально взлетает, кожа начинает полыхать, это не ванная, а наш личный котел. И, видимо, угли к нему Кирилл уже давно приготовил, потому что ни на секунду не задумываясь, он разворачивает меня к себе лицом, усаживает на колени, глаза в глаза.
Если до этого момента я просто горела, то сейчас я сама как язык пламени, руки тянутся к его щетине, а губы чертовски ноют.
Дьявол смотрит из-под полуоткрытых век, несильно сжимая пальцы на талии. Секунда, и он срывается. Набрасывается на меня. Безжалостно. Безоговорочно. Тесно вдавливая в себя. Я начинаю задыхаться от его напора, от ощущения его желания у себя между ног, от его языка с глубокой жаждой проникающего в мой рот.
Пульс сто пятьдесят. Моё влажное тело, сгорающее от удовольствия, но, в то же время, мечущееся по кровати. Нет, я не в ванной, я на кровати.
Фух!
Я спала, это всё был сон! Очень откровенный, пугающе реалистичный сон.
Он меня всё-таки довёл, не до панической атаки, но даже хуже. Дьявол. А на улице ещё ночь, нужно постараться поспать ещё.
***
Утром я еле-еле продираю глаза и по обалденному запаху уже из своей комнаты чувствую, что папа варит кофе в турке. Я никогда не варю в турке, потому что мне лень, обычно насыпаю растворимый. А папа никогда не пьёт чай, только кофе, они с Настей умеют его варить, но Настю за туркой я давно не видела.
Мама вообще не ест и не пьёт горячее по утрам, только вода, поэтому у неё такая крутая кожа. Я единственная в семье, которая пьёт все, но сегодня я буду чай. Смотрю на часы – девять семнадцать, ха! Опять пустые угрозы от дьявола, какой же он гад! Хорошо, что я вчера не купилась на его поцелуи.
Иду на кухню, чтобы поставить чайник и поцеловать папу и застываю на входе. За столом сидят папа с Настей и дьяволом, мило пьют кофе, Настя что-то вещает.
Какого?
Они все уже красивые, одетые, умытые, расслаблено сидят как старые друзья! Я – в пижаме с единорогами, с нечищеными зубами и явно большими ошарашенными глазами не могу даже звука выдавить, а хочется кричать. Дьявол меня замечает, улыбается, и через секунду реагирует и папа:
– Котёнок, проснулась уже?
Нет, это вообще не я. Но бежать некуда, придётся идти ставить чайник.
– Ага, а вы что тут, завтракаете? Привет, – говорю всем и никому конкретно.
