Если ты так себя и с Катей ведёшь, то тебе явно ничего не светит.
Что? Я ожидал услышать что угодно, но не это. Потому что эта его фраза режет по сердцу, утром я уже видел как Катя от меня сбежала. Савельев встаёт с кресла, отворачивается и идёт к окну. Надежда изучающе смотрит на меня, сузив глаза и растянув один уголок губ в ухмылке. По её виду понятно, что она согласна с мужем.
– Кирилл, Катя не будет терпеть никакого давления, – говорит Надежда достаточно мягким тоном, – если будешь на неё давить, то, скорее всего, она уйдёт в себя или у неё опять начнутся панические атаки, а за это Саша тебя точно убьёт.
– Опять? Я вас внимательно слушаю, – мне стало казаться, что я играю в детскую игру «тепло-холодно», мне нужно прощупывать каждое их слово для разгадки Кати.
Александр поворачивается к Надежде и ловит ее взгляд, я не смогу из них вытащить эту информацию, если сами не соизволят рассказать. Мне остаётся только надеться.
Александр возвращается в кресло, делает глубокий вход и начинает говорить, от первых его слов у меня холодеет сердце:
– Когда Кате было девять, они с подругами катались на катамаранах.
Начался шторм и их унесло в открытое море, далеко от берега. Поднялся ветер, волны, девочек с катамарана смыло в море. Когда спасители сумели подобраться, они смогли найти только Катю, двадцать минут она, сносно плавая, держалась в шторм в открытом море на плаву. Как думаешь, сколько времени потребовалось восстановить ее психическое здоровье после того случая?
Мне кажется я всё это время не дышал.
Блять. Дальше продолжает Надежда:
– Мы потратили много лет, чтобы эта травма не навредила ей, но долгое время она боролась с кошмарами и паническими атаками. Она забила все своё свободное время каким-то делами, сложной математической школой, спортом, дружбой с гопниками района, мы были согласны на всё, лишь бы не терять её больше никогда. Если на неё начинали давить – она закрывалась и уходила в себя.
Твою мать. Моя девочка чуть не погибла.
Когда ей было девять, мне было тринадцать, бля-я-я-ять."
"Я закрываю глаза и упираюсь локтями в колени, прикрываю голову рукой, она у меня сейчас взорвется. Вдох-выдох. Это не укладывается даже в моей голове. Моя Катя может закрыться от меня и я ее уже не вытащу? Мне придётся пересмотреть своё поведение, режим ублюдка деактивирован. Потому что я не намерен ее отпускать.
Мы прощаемся с ее родителями и едем с Мишей обратно в аэропорт.
