Мы с Миром сидим друг против друга. Он все время на меня поглядывает.
- Мы завтра в город поедем. У меня соревнования. Поедете с нами? - неожиданно именно ко мне обращается Мирон.
- Если мама разрешит, то нам будет приятно поддержать тебя, - стараясь сдержать волнение, отвечаю сыну. В этот момент я даже боюсь посмотреть на Котёну.
- Мама не будет против, - говорит Мирон, как отрезает. Потом все же обращается к матери. - Мам, ты же не будешь против?!
- Не буду, Мирон. Если вы сейчас с Мотей быстро завершите приготовления ко сну и ляжете в постели.
Сегодня я сама вам почитаю.
Очень долго жду Ольгу, сильно нервничаю. Времени, как она ушла укладывать детей, прошло достаточно. Я уже второй раз пошел в сторону левого крыла их большого дома. Со второго этажа, где открыто окно, все еще слышится заливистый смех мальчиков и рыжули. Стою слушаю их голоса. Потом раздаются звуки гитары и нежное Олино пение. Минут через десять все стихает, свет в окне гаснет. Я возвращаюсь в гостиную, мимо которой рыжуля пройти не сможет.
Услышав ее лёгкие шаги, у меня замирает сердце.
Котёна заходит в комнату. Мы смотрим друг на друга. К моему волнению добавляется ощущение возбуждения. По телу проходит дрожь. Оля видит моё состояние. Без слов кивком головы говорит, пошли. Идёт впереди. Следую за ней в правое крыло. Заходим в помещение, которое оказывается кабинетом с очень дорогой обстановкой. Ольга садится за стол. Указывает мне на кресло.
- Присаживайся, Алекс. Ты хотел поговорить. Говори, - произносит рыжая бестия ровно безо всяких эмоций.
- Я устала. Давай быстро объяснимся и разойдемся по комнатам.
Молчу. Неожиданно для себя собираюсь с духом. В отличие от Ольги мне очень-очень неспокойно. Она смотрит на меня холодно, но без прежней враждебности.
- Я знаю, что мальчики и ребёнок, которого ты сейчас вынашиваешь, мои. Хочу, быть их официальным отцом, и, чтобы мои дети жили со мной. И ты не можешь мне в этом препятствовать, - безапелляционно выдаю заранее заготовленную речь.
На последних словах понимаю, что ляпнул их зря.
Взгляд Ольги резко меняется со спокойно лазурного на гневно свинцовый.
- Ты - кто такой, чтобы делать такие заявления? Кто или что даёт тебе право разговаривать со мной в моем доме таким тоном? На каком основании ты, вообще, смеешь думать о своем родстве с моими детьми? Алекс, у меня есть муж, у детей - отец."
"- Хватит, - с психом жёстко перебиваю рыжую. - Известно мне все и про брак твой фиктивный, и про мужа твоего голубого.
