Катя приблизилась к краю пропасти, широко расставляя руки на ходу, и была похожа на канатоходца. Хотя балансировать необходимости не было: самолет летел ровно, ни сантиметра крена; Адам за штурвалом выдерживал идеальную линию горизонта.
Настало время прыжка. И хотя за плечами Кати был опыт, она тем не менее ощутила себя новичком. Это все равно что стрелять по мишени или по людям, пришло к ней странное сравнение.
– Встретимся на земле, – услышала она громкий голос Марковцева. – Давай, Катя, пошла.
Она не удержалась и выкрикнула в холодный воздух американское «yahoo!», отталкиваясь от края рампы.
Это был настоящий выход и настоящий триумфальный дебют.
Она еще не раскрыла парашют, а заслезившиеся глаза вырвали на земле то, чем она жила последнее время: бело-желтые комбинированные купола «грузовых» парашютов, бережно несущих к земле ее счастливое будущее. И она догоняла его. Стоило жить даже ради этого момента. И – другого, вот этого, когда над ее головой расцвел по-настоящему живой цветок-купол.
Хусейн нагнал ее.
Они летели к земле, и купола их парашютов почти соприкасались. Где-то внизу их поджидали спасатели. Впрочем, не где-то – в центре взлетно-посадочной полосы, которая серовато-зеленым массивом взрезала лес, стояли две машины. Уже на такой высоте они казались модельками и с каждой секундой увеличивались в размерах."
"Кате казалось, она не летит вниз, а спускается по твердой спирали. Это ощущение усиливал напор воздуха и натяжение креплений ранца, которые кольцами обхватили ее бедра.
Мурашки вздыбились на спине, волосы под шлемом копошились, как будто это вылезли наружу все нервы. Все бы ничего, но спускалась она слишком быстро. Как нельзя вовремя справа появилась фигура Хусейна. Он отчего-то показался Кате огромной марионеткой, нити которой скрывались под куполом, а сам купол скрывал кукловода. Вот он дернул за веревку, и Хусейн взмахнул рукой. Тотчас неразрывная связка – крыло, стропы и сам пилот – накренилась и совершила полный оборот. Не быстро, но Кате этот маневр показался головокружительным.
На самом деле не коротким жестом был вызван поворот. Хусейн потянул левую клеванту, и его «затянуло» вправо, как в воздушную воронку. И та видимая «неразрывность» оказалась обманчивой. Загрузка купола не была постоянной. Когда Хусейн потянул клеванту, купол начал поворачиваться, а тело пилота продолжало двигаться по прямой, и продолжалось это до тех пор, пока натяжение строп не остановило Хусейна и не задало ему новое направление.
