Он сам был виноват, потому что деликатно (другого слова он не подобрал) на протяжении долгих дней обходил эту тему. – Можешь отказаться, – Сергей махнул рукой и выразительно присвистнул, – и катить ко всем чертям.
Он оставил Адама в кафе, а сам, прикурив, решил размять ноги. Он думал о летчике по имени Адам, который не мог перешагнуть через чью-то жизнь. Поэтому, наверное, дела его шли так плохо. Настолько плохо, что он даже решился распилить свой самолет, который кормил его на протяжении многих лет, или взорвать его, подпалив десятитонный заправщик.
Он походил на библейского Авраама, который был готов принести в жертву своего сына. Это бог испытывал его веру таким изуверским способом. И дождавшись, когда Авраам проявит ее, показал свою власть и… заменил один языческий ритуал другим.
Прикуривая очередную сигарету, Марковцев остановился напротив зеркальной витрины. Поначалу он не понял, что его привлекло на ней. И он пробежался глазами по товарам, которыми забиты прилавки в любом другом схожем киоске.
Горы наручных часов, бижутерии, светящихся в темноте статуэток, масок… Маски. Точно, его внимание привлекли маски. Их можно было бы назвать посмертными, если бы не одно «но»: половина людей, которых изображали маски, оставались живы. Дольше всего Марк смотрел на добродушное латексное лицо Леонида Ильича Брежнева. Он усмехнулся, подумав: «Вот уж никогда не думал, что так легко смогу купить наших правителей».
Но он прошел бы мимо витрины, если бы не вспомнил американский фильм «На гребне волны» с Патриком Суэйзи и Киану Ривзом в главных ролях.
Дерзкая четверка бандитов грабила банки в масках президентов США, и смотрелось это весьма эффектно.
Похоже, «На гребне волны» смотрел и продавец этого киоска. Он вскинул глаза на покупателя, который пожелал купить четыре маски и назвал поименно: Брежнев, Горбачев, Ельцин, Путин. Он только спросил: «Вам в разные пакеты?» «Сваливай всех в один», – отозвался Марк, и это замечание вызвало на губах продавца улыбку.
Он вернулся за столик, бросив на него покупку. Адам даже не взглянул на пакет, через который, правда, нельзя было ничего разглядеть. Он собрал всю свою волю в кулак. Он принял допинг, представив себя, безработного, в кругу семьи. Он не мужчина, если не может прокормить семью, встать на защиту ее чести. Именно в таком ключе думал он в отсутствие Марка. Он не мужчина, если готов отказаться от слова… которое пусть даже вертелось у него на языке.
