В зале повисла тишина — плотная, почти осязаемая, словно сгустились грозовые тучи, предвещая бурю. Спины женщин напряженно застыли, точно сжатые пружины. Ева видела повсюду плотно стиснутые челюсти, втянутые, дрожащие животы.
Сэр Джон Фьюстер наконец стряхнул с себя оцепенение.
— Кто-нибудь предложит нам три фунта один шил…
Одна из женщин вскочила со стула.
— Три фунта пять шиллингов!
Она бросила презрительный, злой взгляд на сидевшего рядом мужчину, одного из подвыпивших остряков, должно быть, ее супруга.
Тот потрясенно отшатнулся.
Мистер Лэнгфорд, здоровяк с мясистой шеей и короткой щетиной на голове, неловко заерзал.
— Постойте… минутку… вы, верно, шутите. Неужто вы думаете, что кто-то выложит три…
— Мне любопытно, сэр Джон, — задумчиво произнесла Ева ледяным тоном, отчетливо слышным даже в дальних уголках зала, — мистер Лэнгфорд намерен выставить на торги пригоршню признательности? Или, возможно, полную корзину хороших манер?
Рискованная реплика графини вызвала взрыв смеха.
Отчасти нервного — мужского, отчасти горького и едкого — женского. И все же это был смех.
— Кто готов заплатить четыре фунта один шиллинг? — осведомился аукционист не без злорадства в голосе.
Но Ева только вошла в азарт.
— Стойкость и преданность женщин, всецело отдающих себя семье, поистине не имеют цены. День за днем они проводят в трудах. Заботы, тревоги, бесконечные тяготы жизни требуют стараний, мудрости, опыта и умений, которые даже трудно вообразить! Кто мы такие, чтобы назначать цену? Эти сладкие печенья — истинное чудо.
Они прекрасны. В них воплощено все лучшее, что только есть в женщинах и чем по праву гордится наша великая страна.
Миссис Снит, не выдержав, вскочила на ноги. Цветы на ее шляпке воинственно заколыхались.
— Четыре фунта за великолепное печенье со смородиной! — восторженно взвизгнула она.
С места поднялась Оливия Эверси, сидевшая в другом конце зала.
— Шесть фунтов!
Публика потрясенно ахнула. Оливия на мгновение замерла, наслаждаясь триумфом.
Все взгляды обратились к ней. Она сияла каким-то особым внутренним светом, точно ангел мщения.
И вдруг все дамы, к ужасу их мужей, начали подскакивать на своих местах, словно мышки, выглядывающие из норок.
— Шесть фунтов один шиллинг!
— Шесть фунтов два шиллинга! — выкрикнула женщина, которая в минувшее воскресенье бросала на Еву уничтожающие взгляды в церкви.
— Шесть фунтов три шиллинга!
Шел оживленный торг, цена взлетала все выше.
