Кучка женщин в углу сгрудилась и заворчала, зажужжала, как туча растревоженных пчел.
Когда пастор впервые заговорил о графине с миссис Снит, та долго молчала.
— Леди Уэррен весьма примечательная женщина, — наконец опасливо начала она. — Кажется, ваш кузен Колин некогда водил дружбу с особами этого сорта. Я слышала, она настоящая Цирцея, способная очаровать даже самого стойкого мужчину.
Миссис Снит была далеко не глупа, но деликатностью не отличалась. Похоже, ее встревожило, что у пастора вдруг обнаружилась тайная склонность к распутству.
— В Пеннироял-Грин немало примечательных женщин, не правда ли, миссис Снит? Наверное, поэтому я не вижу в графине ничего необычного.
Адам искренне надеялся, что эта ложь ему простится.
— О, преподобный. — Миссис Снит рассмеялась и покраснела. Позднее она пересказала свой разговор с пастором всем женщинам городка, раздув тлеющие искры их надежд в яркое пламя. — Вы славный человек, преподобный Силвейн, — осторожно отозвалась она с легкой ноткой предостережения в голосе.
— Я понимаю, природная жалостливость и христианское милосердие заставили вас передать мне просьбу графини. Но ее пожелание не так-то легко осуществить. Если бы Наполеону преградила путь колонна женщин, готовых защищать свои нравственные устои и моральный дух их семей, возможно, тому пришлось бы отступить и с позором вернуться во Францию.
— А вы не думаете, миссис Снит, что если чьи-то нравственные устои тверды, то одинокой женщине с пирогом в корзинке едва ли удастся их расшатать? Быть может, высокий моральный дух нашей маленькой общины окажет благотворное влияние на эту заблудшую душу?
Адам сильно сомневался, что такое возможно.
Графиня не походила на человека, подверженного влиянию. Скорее наоборот, она с легкостью подчиняла себе других.
— Прекрасно сказано! — довольно улыбнулась миссис Снит. — Вот слова истинного священника.
— Разве это не достойный вызов — милостиво принять графиню в свой круг и убедиться, что нравственная твердыня наших дам выдержит подобное испытание?
«Неважно, заметила ли миссис Снит горькую иронию в его словах, — подумал Адам.
— Главное, добиться ее согласия».
Казалось, затея увлекла миссис Снит.
— Возможно, если мы будем считать ее блудной дочерью… или… падшей женщиной?
— Думаю, ее можно назвать… погодите… как же? — Адам озадаченно замолчал.
Но в миссис Снит уже пробудился миссионерский дух.
