Дожидаясь в холле, пока лакей доложит госпоже о прибытии гостя, пастор увидел, как двое слуг вносят изысканный букет оранжерейных цветов — пламенно-красных и пурпурных, перевитых пышными зелеными ветками с шипами.
— Адам!
Каблучки Оливии звонко застучали по мраморному полу. Она подставила Адаму щеку для поцелуя.
— Это вам, мисс Оливия, — объявил лакей, вручив хозяйке визитную карточку. Слуги с букетом нерешительно замерли чуть поодаль.
— От Ланздауна, — без всякого интереса обронила Оливия, взглянув на букет.
Ее губы недовольно скривились.
— О чем еще говорится в записке?
— Лорд Ланздаун просит принять его. Он пишет одно и то же изо дня в день. Похоже, некоторые люди не понимают, когда следует остановиться.
— То же можно сказать и о тебе.
Оливия надменно вскинула голову. Прищурившись, она смерила кузена сердитым взглядом, отлично понимая, к чему он клонит. Адам не в первый раз заводил этот разговор.
Но его не так-то легко было смутить или обескуражить. На него навалилась такая страшная усталость, что, казалось, душа его онемела и утратила способность чувствовать.
— Это дружеский визит, Адам? У тебя всегда столько дел, я польщена, что ты нашел время навестить меня.
Адам и сам не знал, пришел ли он как друг или как священник.
— Еще бы, не каждому выпадает такая честь, — шутливо отозвался он. — Не хочешь ли прогуляться по парку? Я недавно побывал у леди Фенимор, а в ее комнате жарко, как в тропиках. Боюсь, мой левый бок уже начал обрастать зеленью.
— Я только схожу за шалью!
Оливия взбежала по лестнице в гостиную и тотчас вернулась с шалью на плечах.
Они вышли в парк, залитый рассеянным солнечным светом, и побрели по круглой дорожке мимо фонтана, где плавали быстро таявшие островки льда. В это время года в Пеннироял-Грин наступало затишье. Оливия с Йеном оставались единственными обитателями Эверси-Хауса, а Йен часто уезжал в Лондон.
Адам и Оливия говорили о родственниках, о жителях городка и о работе в доме О’Флаэрти. Имени графини Адам не упоминал.
Оливия, хорошо зная кузена, не стала заговаривать о том, что он ударом кулака сбил с ног человека, защищая женщину, перед которой в Пеннироял-Грин закрылись все двери. Впрочем, едва ли Оливию удивил его поступок, Эверси частенько выкидывали подобные фортели.
Поравнявшись с садовыми скамейками, стоявшими между розовыми кустами, Адам внезапно остановился.
— Оливия, я пришел сюда сегодня не просто так.
Оливия вскинула брови.
— Видел бы ты свое лицо, Адам.
