Должно быть, Ева почувствовала плечом, как напряглись его мышцы.
— Всего несколько раз, — отрешенно проговорила она. — Мама вставала между нами, как вы сегодня. Она не подпускала его к нам. Всегда старалась принять удар на себя. Потом отец ушел и больше не возвращался, а мама умерла.
Вот и вся короткая жестокая история ее детства, подумал Адам.
— Знаете… — продолжала Ева, — я тогда поклялась, что никогда не буду зависеть от мужчины. Никогда. Я сама решу, когда наступит начало и конец в отношениях с мужчиной.
В ее словах Адам услышал признание и предостережение.
"
"Ему открылась новая страница жизни Евы. Еще один кусочек головоломки лег на место. Проведя в кромешном аду годы детства, она научилась тщательно планировать свою жизнь. Вот почему она так отчаянно пыталась защитить своих близких — будучи ребенком, Ева не сумела защитить свою мать.
Все, что у нее осталось, — это семья. Но многое в ее жизни по-прежнему представлялось Адаму загадочным и непонятным.
— Как вы оказались в Лондоне?
— Один бродячий жестянщик, проезжавший мимо нашего городка, сказал мне, что я достаточно красива, чтобы выступать на сцене.
— Ева горько усмехнулась. — Я уговорила его взять нас всех в свою повозку. Всех маленьких Дагганов.
— Это преимущество тех, кто красив и умеет убеждать.
Ева рассмеялась.
— Уверяю вас, жестянщик получил от меня лишь поцелуй за хлопоты. Мои братья и сестры были еще малы, но мы разорвали бы его на клочки, вздумай он распустить руки. Жестянщик оказался человеком порядочным. Он подарил мне медальон с изображением святого Христофора.
Просто кусочек жести, но он сказал, что этот талисман приносит удачу. Я была обыкновенной деревенской девчонкой, хотя, возможно, и красивой. У таких, как я, выбор невелик. Мне было нужно много денег, чтобы уберечь своих братьев и сестер от работного дома или плавучей тюрьмы. К счастью, меня приняли в театр «Зеленое яблоко». Как видите, я тоже не лишена таланта. — Она дернула уголком рта. — Оказалось, что я умею развлекать публику. По крайней мере, работу я получила.
— Вы смогли заботиться о своей семье?
— О, поверьте, поначалу мы отнюдь не купались в роскоши. На случай, если вам вдруг понадобится сменить жилье, преподобный Силвейн, я не посоветовала бы вам снимать комнату над борделем в Севен-Дайлз.
— Вот как? А я, признаться, подумывал.
— Просто… увидев ссору О’Флаэрти… я невольно подумала о Коре. Я очень беспокоюсь за нее. — Голос Евы упал до шепота. Из горла вырвался хриплый смех, похожий на стон.
