Если у вас есть сердце, найдите себе другую игрушку. Потому что добром это не кончится. Кто-то непременно пострадает.
Еву захлестнула волна ярости и боли. Горькая, обжигающая, как дешевый джин.
«Если у вас есть сердце».
В глазах ее вспыхнул опасный огонек, дыхание стало прерывистым. Она сдерживалась изо всех сил, чтобы не наговорить Эверси грубостей.
— Откуда вам знать, из какого теста я, Колин? — отчужденно произнесла она, чеканя слова так, словно выкладывала в ряд кирпичи.
Эверси окинул ее долгим взглядом, потом коротко кивнул, признавая, что допустил оскорбительный выпад, однако не извинился.
Выражение его лица не смягчилось.
— Мой кузен… — Губы Колина скривились в угрюмой гримасе. — Один из немногих по-настоящему достойных людей, которых я знаю, Ева. Вот и все.
Она смотрела на него не отрываясь.
«А я недостаточно хороша? Недостойна? Я погублю его? Да как ты смеешь?»
Ева резко отвернулась. Невысказанные слова тяжелым набухшим комом застряли в горле, мешая вдохнуть.
Каково это, когда кто-то волнуется, как бы вам не причинили боль?
Ева знала: Колин искренне тревожился за Адама.
И, несмотря на жгучую обиду, она не могла его в этом винить. Она сама, не раздумывая, бросилась бы на защиту своих близких.
Однако это вовсе не означало, что она обязана пускаться в объяснения или давать Эверси обещания.
Ева не ответила. Замкнувшись в холодном молчании, вскинув голову и повернувшись к Колину в профиль, она продолжала наблюдать за танцующими.
— Желаю вам приятного вечера, леди Балмейн, — тихо произнес он после долгой паузы и, поклонившись, удалился.
Закрыв глаза, Ева тяжело привалилась к стене и замерла рядом с мраморным Гераклом. Раздираемая бурей чувств, погруженная в свои мысли, она оставалась неподвижной, пока не закончилась кадриль.
Ева надеялась, что ей удалось скрыться от любопытных взглядов. Но стоило разомкнуть ресницы, она увидела перед собой широкую мужскую грудь, шею и узел галстука, некогда принадлежавшего графу Уэррену.
Перед ней стоял Адам Силвейн. Разумеется, он нашел бы ее где угодно.
А в следующий миг оркестр заиграл третий, заключительный вальс.
Глава 15
Ева вдруг почувствовала, что не в силах выговорить ни слова. Скованная робостью, она лишь молча смотрела на Адама."
"— Что-то не так? — тотчас спросил он. В его голосе слышалась решимость немедленно исправить всякую несправедливость, огорчившую Еву.
Должно быть, лицо графини еще пылало от гнева и обиды. Он заметил темное пламя в ее глазах.
— Вовсе нет.
