— Подозреваю, вы пытаетесь что-то мне сказать, преподобный?
— От вас ничего не скроешь, леди Булман. Миссис Снит считает, что до сих пор вам успешно удавалось подавлять греховные побуждения, чему немало способствовал усердный труд и самопожертвование…
— Вы разочарованы?
— Я только что присутствовал на собрании, посвященном подготовке к зимнему балу. Мне сообщили, что дамы собираются дать вам новое поручение. Сегодня после обеда. Если у вас нет других планов.
— Прежде чем меня сочтут «достойной» войти в местное общество, — смиренно проговорила Ева, стараясь не допустить в голосе ни капли яда.
— Уверен, вы сочтете это задание детской игрой.
— Вам уже известно, в чем оно заключается?
— Да. Я назвал бы его… «Схватка с Немейским львом». Если продолжать аналогию с подвигами Геракла. Немейский лев, приняв обличье прекрасной женщины, заманивал воинов в пещеру, а затем, обратившись в огромного зверя, пожирал их, отдавая кости Аиду, владыке царства мертвых.
Наступило недолгое молчание.
— Весьма предусмотрительно со стороны льва делиться трофеями с Аидом, — тихо произнесла Ева.
— Я нравлюсь леди Фенимор, — мягко добавил Адам.
Должно быть, так звали Немейского льва.
Глаза пастора лукаво блеснули. Он вскинул руку, чтобы стряхнуть листья с волос, и Ева заметила багровую струйку у него на запястье. Манжета рубашки пропиталась кровью. Сердце графини гулко застучало.
— Преподобный… у вас идет кровь.
На лице Адама отразилось замешательство.
Он поднес к глазам руку, удивленно разглядывая алые пятна.
— Наверное, оцарапался шипами боярышника, пока…
Ева тотчас подскочила к нему.
— Покажите, — потребовала она."
"Адам беспрекословно повиновался, расстегнув запонку и приподняв рукав.
— Должно быть, колючки поранили кожу через рубашку.
— Прекрасно. Значит, ампутация не понадобится. — Ева лучезарно улыбнулась пастору. — Держите руку вот так и старайтесь не запачкать кровью рубашку еще больше.
Сомневаюсь, что у вас найдется дюжина запасных. Идемте со мной.
Она повернулась, не сомневаясь, что преподобный последует за ней. Когда Ева говорила повелительным тоном, никто не решался ей прекословить. Даже у священника не хватило бы духу.
Адам молча подчинился.
Ева повела его мимо небольшого огорода, засеянного зимними овощами, к кухонной двери.
Кухня оказалась пуста, но аромат лепешек миссис Уилберфорс еще витал в воздухе.
