Недобро ухмыльнувшись, заучила и его, снова пропуская все непонятные символы и заумные речи. С самого детства все глупости мигом запоминаю, как и обиды.
Обиды… Тут же хромоногий Вантей вспомнился. Ходит вечно около нашего двора, на меня любуется и слюни пускает. У нас даже малина по всему периметру буйным цветом пошла – влага ей очень нравится.
Представила на миг, что однажды насчет нашей с хромым свадьбы всерьез заговорят. И тут же Вантей в воображении нарисовался: в парадном костюме, белой рубахе и почему-то красных сапогах.
А рядом его братья-сваты, с договором на пожизненное рабство. Жених, тоже мне! Чтоб ему еще и окосеть, к Бездне! Последнее произнесла вслух и тут же закрыла рот ладошкой: очень уж матушка не любит, когда я браниться начинаю вслед за братьями.
– Рива, – в дверь моей комнатушки несколько раз долбанули кулаком, – обед!
– Иду, – ответила братцу, не глядя засовывая учебник под подушку, – сейчас спущусь!
Руку обожгла резкая боль. Вскрикнув, отдернула ее от книги и посмотрела на кровоточащий указательный палец.
Это еще что такое?
– Идешь? – Тор, как всегда, торчал под дверью, ожидая меня. Пока не выйду – не успокоится.
Закатив глаза, слезла с кровати и пошла на выход, облизнув порез. Надо же так неаккуратно книгу закрыть.
Пока ела, все время ловила на себе пристальный задумчивый взгляд тетки. С тех пор как умер ее муж, а сыновья уехали в столицу в поисках работы, женщине совсем нечем стало заниматься. И вот, кажется, она нашла себе новую жертву: меня.
Если я права и тетка решила выдать меня замуж, то дело плохо! Эта женщина та еще заноза, а мне только ее напора и не хватает.
Пришлось снова изобразить припадок. Мама всполошилась, заохала, даже слезу пустила – так меня жалко стало, а тетка сидела, прищурившись, и ухмылялась. Ну все, чувствует моя левая пятка: она что-то задумала.
– Чтоб ей пусто было, – сорвалось с моих губ…
Глава 2Проклятийница– Ивар, у меня есть к тебе дело. Заявка от Академии Проклятий пришла.
– Сухопарый мужчина в длинной черной мантии смотрел на меня сурово и осуждающе. – Ты вообще в курсе, сколько здесь прохлаждаешься?
Я прикрыл глаза и поморщился: он специально кричит, понимая, как мне плохо.
– Ивар! – голос отца на миг стал выше обычного. Я с интересом взглянул на него из-под шляпы: так и есть, он злится. Вон правый угол губ несколько раз дернулся и мизинец подрагивает.
– Мм-м? – решил все-таки уточнить, зачем понадобился.
