Ведь тогда нас обоих поглотила бы Бездна, превратив в души, которые вечность будут стремиться друг к другу, так и не соединившись в реале.
«Люда, я скучаю».
Прочитав первого февраля это сообщение, просидела за столом до вечера, словно ища ответ на незаданный вопрос. А вечером дрожащей рукой начертила:
«Дай мне закончить дела и забирай. Буду готова через две недели».
Утром в поликлинике оформила больничный, а выловив Лену в офисе, написала заявление на увольнение.
– Хорошо подумала? – заломив бровь, уточнила «Пиарная дама».
– Да, – кивнула я.
– Значит, будешь счастливой, – улыбнулась в ответ Лена и, подписав заявление, махнула рукой.
* * *Всю ночь проговорив с мамой, решили отцу ничего не сообщать. Мамуля предлагала массу вариантов про командировки на военные объекты, а также про то, что от моего имени будет писать письма. Я ревела, порывалась дать задний ход, но мать была непреклонна.
– Люди за счастье и любовь убивают! – нависнув над столом, произнесла она. – Цени свое счастье, береги его и охраняй так, как будто это самое ценное, что есть у тебя.
– Но, мам! Я же больше тебя никогда не увижу… – простонала я.
– Ну вот и прекрасно! – воскликнула мамуля. – Еще не хватало, чтобы ты видела меня сильно постаревшей, а уж тем более мертвой. Не бойся, стакан воды я сама папе подам.
Улыбнувшись, мама подошла и обняла. Я с полчаса орошала ее кофту горючими слезами. В итоге байка про военную организацию так сильно приглянулась папуле, что несколько дней я слушала, как важно быть достойной той чести, которую оказало наше правительство.
Кивала, внимала и тихо вздыхала. Врать – плохо, но в исключительных случаях допустимо.
Второй порыв истерик накатил, когда удаляла записи и аккаунты в социальных сетях. Не знала, что на самом деле так зависима от них. Годы постов, лайков и репостов легко убирались простой функцией «делит». И с каждым шагом, стирая себя из памяти Интернета, я становилась легче и чуточку счастливее.
В канун Дня всех влюбленных последний раз встретилась с друзьями. Любимый кабак встретил шумом-гамом, но и легкой ностальгией.
Все-таки наши кабаки никогда не получат то же очарование, что наша с Ли любимая таверна в далеком городке Темной империи.
– Людка, – чуть ниже спины меня шлепнул брат школьной подруги Верки. – Если бы я не знал тебя так хорошо, то подумал бы, что ты с нами прощаешься. У тебя все в порядке?
– Угу, – отозвалась я. – Давай за нас!
Кружки с пивом соприкоснулись, звон поплыл по помещению, а часть пены залила наши руки.
