– Не как вас, а внутри, перед закрытым взором, но вместо глаз у мужика были черные провалы.
– Провалы? – нахмурился блондин, кинув быстрый взгляд на Тьера. – И?"
"– А потом, когда я открыла глаза, было уже поздно, он как раз ударил меня вот сюда, – ткнув пальцем в собственную грудь, продолжила: – Я схватилась за лезвие и порезала руку, – тут же показав ладонь, на которой был едва заметный след от пореза, правда, казалось, что он давно уже зажил, громко икнула.
– Это все? – уточнил лорд-директор.
– Он что-нибудь говорил?
– Да, – кивнула я. – Он сказал: «Шестая жертва! Бездна, забери ее!»
– Уже шестая? – Риан Тьер вопросительно посмотрел на Эллохара и, дождавшись кивка, повернулся ко мне: – А что сказала ты? Ведь вряд ли промолчала.
– Пожелала ему разорваться на тысячи кусков, – тут же созналась я.
– Пожелала что? – не поверил высший демон.
– У нашей Люды крайне странные способности, – пояснил лорд директор, видя, что я отвечать не спешу. – Она не восприимчива к нашим проклятиям, зато может словами проклясть кого угодно, правда, это должно идти, минуя разум, и в полночь все развеется само.
– Сколько было времени, когда ты это произнесла? – прищурился блондин.
– Почти полночь, – припомнила я.
– Значит, не разорвало, – с досадой отозвался Эллохар.
– Такого просто так не разорвет, – кивнул Тьер.
– Давайте о ваших проблемах потом, – неожиданно для себя произнесла, опустив ноги на пол. – Почему я все еще жива? И при этом все еще здесь?
– Я, пожалуй, пойду и предупрежу, чтобы труп не искали, да и с этим ты сам разберешься, будет что интересное – зови, – произнес директор Школы Искусства Смерти.
Взмахнув рукой, он скрылся во всполохе адова пламени, оставив лорда Тьера саркастически ухмыляться. Я же приготовилась к очередной порции информации, которая мне явно не понравится.
Риан Тьер говорил долго, размеренно, будто успокаивал и внушал, что не все потеряно. Однако чем дольше я слушала, тем больше погружалась в глубокую депрессию.
Оказывается, еще в прошлый раз лорд-директор Академии Проклятий пытался донести до меня простую мысль: я прокляла себя сама. Вот только в момент этого самого проклятия испытала такой сильный эмоциональный всплеск, что душа решила отомстить разуму, и… и я оказалась в том, что незаслуженно считала худшим кошмаром. Каждое мое сомнение в отношении этого мира, а точнее в том, что имело право на существование, превратилось в лепесток.
