Умница моя. – Отсутствие грызунов, домашних животных… Наверняка к вам даже комары летом не залетают. Да и растения, – она небрежно ткнула пальцем в сторону подоконника, – гибнут. Удивительно, что вы сами не ищете утешения на дне бутылки. – Опомнившись, адептка прикрыла рот ладонью и сконфуженно буркнула: – Простите. Это не наше дело, даже если и так.
М-да, оправдалась так оправдалась. Сейчас нас будут прогонять."
"Но, к моему удивлению, Габриэла прониклась речью «офицера». Плечи ее поникли, подбородок дрогнул, а глаза налились слезами отчаяния.
– Это так нелегко: вспоминать то, что было, и сравнивать, бесконечно сравнивать с тем, что есть сейчас. – Женщина обессиленно упала на кресло и, прикрыв рукой глаза, продолжила: – Мы были очень счастливы. Марк даже на праздниках не позволял себе лишнего, он много работал, стараясь обеспечить нам достойное будущее. Мы хотели детей, но все как-то откладывали. То одну причину находили, то другую… Когда отец решил работать на себя, он позвал Марка. Тогда-то и появился некий богач, он предложил им баснословную сумму за несколько формул.
Муж и отец работали день и ночь, пока не получили нужный результат.
Заказчик отказался платить, как я уже говорила раньше. Потом на несколько дней исчез папа… Его нашли прохожие у Драконьего парка. Он умер уже в лечебнице, не приходя в сознание. Промучился почти шесть дней, иногда кричал что-то бессвязное, звал Марка, требовал аванс за работу…
В день его смерти я была рядом. Отец внезапно открыл глаза, что-то прохрипел и вцепился руками в медальон на шее.
Это был его талисман на протяжении многих лет, внутри хранилось изображение мамы. Вещица треснула, и отец умер. Так символично, не правда ли?
– Даже слишком. – Я нахмурился: – А что же ваш муж?
– Марк… Он был растерян и подавлен. Работы не стало, на прежнюю должность его не взяли. – Габриэла выпрямилась и вымученно улыбнулась: – Вы не должны думать о нем плохо, мой муж – чудесный человек. Но нужда – страшная штука.
Однажды Марк вернулся домой выпившим и радостно вручил мне мешочек со ста золотыми монетами.
Он продал формулы разработанного ими проклятия. Конечно, можно было заработать на них гораздо больше, но мы так остро нуждались, а тот богач предлагал деньги сию минуту. Потом он приходил к Марку еще несколько раз. О чем они говорили – не знаю, но после ухода гостя у нас всегда появлялись деньги.
Только прежнего спокойствия вернуть нам так и не удалось. Марк стал пить. Все чаще и чаще я заставала его пьяным в кабинете отца.
