Рассмотрела предложенный лоскут ярко-алого цвета длиной едва ли до середины бедра.
– Э-э-э… куда мы, говоришь, идем?
– Лечить твои душевные раны, – туманно отозвалась подруга и сменила тему: – И ты не поняла, чем он тебя наградил, да?
– Мне, знаешь ли, пока некогда подумать было, – возмутилась я. – Вот сейчас засяду за тетради. Эх, опасно витать в облаках на лекции, все прослушала. Но кто же знал?
– Не-не-не, потом разберешься! Насколько я поняла, там ничего смертельного. Котики и воспылавшие страстью магистры – не самое страшное наказание.
Одевайся.
– Давай я надену что-то скром…
– Нет, – перебила Айра, – так надо, все нарядные будут, и вообще. – Она прицелилась в меня кисточкой: – Сейчас мы сделаем из тебя конфетку.
Спустя час нас с подругой было трудно узнать. Она таки убедила меня напялить провокационное платьице, соорудила прическу и умело подчеркнула косметикой все достоинства моей ленивой для подобных экспериментов физиономии. Остатки плохого настроения истаяли, как прошлогодний морок.
И вот мы вышагивали по вечерним улицам Ардама, стуча высокими каблучками, я слушала веселый щебет подруги и радовалась моменту. Повсюду зажигались уютные огоньки, слышался перестук колес и цоканье копыт, иногда среди прохожих встречались знакомые, и мы шутливо раскланивались.
В расслабленный поток сознания ворвался грохот разбитой посуды. С летней веранды чайной «У Горы» почтенного мастера Шуттана донеслась отборная ругань. Не сговариваясь, мы повернули головы и заметили гневно жестикулирующего гнома, пространно и витиевато выговаривающего кому-то свои претензии.
Я присмотрелась и опознала в ссутулившем плечи полуорке нашего старосту.
– Вот же остолоп криворукий, – разорялся обычно спокойный мастер Шуттан. – Посмотри, сколько убытка! Кому теперь нужен наполовину целый эльфийский сервиз? – Ну да, даже по гномьим меркам эльфийский фарфор стоил дорого, а уж по меркам простого адепта Академии Проклятий… На возмещение расходов не одна стипендия уйдет.
– Я отработаю, я не хотел, – оправдывался Гайран и попытался собрать осколки.
Тут же зацепился рукавом за спинку резного стула, опрокинул его, покачнулся сам, невероятным образом умудрился запутаться в собственных ногах и, прежде чем мы с Айраной издали одновременное «Ой!», с воплем рухнул на мастера Шуттана."
"– Староста наш, – поделилась я с подругой, – не замечала за ним подобной неловкости.
Меня потащили дальше по улице, вскоре суматоха осталась далеко позади.
