Странно, мне казалось, что изначально глазки-камешки были красными…
– Ты что-то шептала тогда, – наконец произнес офицер и поднял на меня взгляд черных, как самая темная ночь, глаз.
Я задумалась, а затем, побледнев, еле выговорила:
– Ох… Я попросила, чтобы Бездна нашла мне другого мужчину, подходящего… Лишь бы не хромой. Я… я ведь не знала, что…
– Слова, Рива, повтори точь-в-точь, постарайся, – добавил он бесцветно, глубоко задумавшись о чем-то своем и массируя свою широкую грудь кулаком.
– Пусть такая же тварь бессовестная, как я, в пару мне достанется, лишь бы не насильно и лишь бы не Вантей.
Тишина.
Неужели я очередным неосторожным словом… приворожила к себе офицера Ночной стражи?! Вот же ж…
И тут он откинул голову назад и захохотал. Громко, душевно так…
– Тише ты, – шикнула я на мужчину, обхватывая его лицо руками, – ты что, ненормальный, Ивар? Сам же говорил…
Он вдруг замер, выпрямился и сжал мои плечи руками, требуя:
– Повтори!
– Ты ненормальный, – прошепала, непонимающе рассматривая его темнеющие глаза и черные вены, выступающие на висках.
– Не это, – его щеки теперь также покрывала тонкая вязь черных вен, – имя!
– Рива. – Мой язык еле ворочался от страха.
– Мое! – взревел он, как разбуженный после спячки медведь.
– Ивар, – повторила, пытаясь хоть немного ослабить его хватку, – ты разбудил весь дом. Знаешь, что теперь будет?
Но он не слышал меня, не слышал, как открывается дверь, не оглянулся, когда ввалившийся в комнату отец принялся ругаться скверными словами.
И лишь спустя минуту, за которую я успела просмотреть свою жизнь до одиннадцати лет, выдал:
– Я нашел тебя, Рива. Девочка моя…"
"В дверях толклись обалдевшие от нашей наглости родственники, у отца в руках появился вчерашний топор, у матушки – шило… Они осуждающе смотрели на меня и офицера Ночной стражи и ждали объяснений, а я была в силах только моргать и открывать рот, словно рыбка, выброшенная на берег.
И вот когда я уже представила, как лежу в красивом гробу, без вины осужденная и убиенная собственными родителями, Ивар все-таки заметил, что мы не одни.
– Темной ночи, – кивнул он отцу, – топорик не пригодится, господин Ардис. – Хитрый взгляд на меня – и продолжение: – Не сегодня.
