Из спины ее, прямо между лопатками торчала палка. Или кол… Или что-то там прошило ее насквозь? А на дорожке стояла Татьяна. Стояла и смотрела на лежащее между ними тело. Руки ее дрожали, и губы дрожали тоже, но во взгляде синих глаз была какая-то просто невероятная решимость. Наверное, из-за этой решимости туман опасался к ней приближаться, припадал к земле, путался в ногах, как путается в ногах своего хозяина голодный кот. Всеволоду подумалось вдруг, что стоит ей лишь протянуть руку, и туман поднырнет под ее ладонь в поисках ласки и утешения.
– Я ее убила… – Татьяна посмотрела сначала на свои раскрытые ладони, а потом на Всеволода. – Я убила Настю.
Она смотрела, а Всеволод приходил в себя, начинал осознавать произошедшее. Осознание давалось тяжело, через боль, но сознание его сделалось ясным и четким.
– Только не кричи, – сказал он и взял Татьяну за руку. – Не кричи и не плачь. Слышишь меня?
Она молча кивнула. Ни кричать, ни плакать она не собиралась. Ее собственное сознание прояснялось прямо в этот самый момент.
– Это больше не Настя. Ясно?
– Ясно.
– Она пыталась меня убить. Видишь? – Всеволод дернул вверх рукав куртки, показывая свое запястье. – Видишь, Таня?
Она кивнула, облизала сухие губы.
– Ты меня спасла. – Мало приятного в том, что тебя спасла какая-то девчонка, но если это признание поможет привести девчонку в чувство… – Если бы не ты, она… оно бы меня убило. Ясно?
Татьяна снова кивнула. Теперь туман клубился не только вокруг нее, но и в ее синих глазах.
Всеволоду вдруг начало казаться, что она сейчас не здесь, не с ним, что она как будто видит сон наяву. Да как угодно, лишь бы молчала и не мешала.
Он подошел к лежащему на земле существу и едва удержался от желания пнуть его носком ботинка. Удержался, потому что когда-то это существо было человеком, а сам он все еще человек.
Из-за воткнутой палки не получалось перевернуть тело на спину, и, сделав глубокий вдох, Всеволод эту палку выдернул. Она вышла неожиданно легко, совершенно беззвучно.
Кровь на ней была не красная, а черная, а острие было чем-то заточено. Отчего-то вспомнился Григорий. Всеволод видел его однажды с такой вот заточенной палочкой. Или не палкой, а колом? Осиновый кол? Вурдалаки, упыри, ночные кошмарные сказки… Неужели такое есть на самом деле?
Об этом можно спросить позже – или у Григория, когда тот объявится, или у Татьяны, когда она придет в себя. А пока нужно осмотреть тело."
"Осмотрел.
