Таня попятилась. Как же она жалела! О том, что увидела! О том, что сказала! Она всего лишь защищалась, но получилось вот так… не по-человечески.
– Ничего. – Она мотнула головой. – Прости.
– Откуда ты…"
"– Ниоткуда.
Таня сунула босые ноги в сапоги, набросила на плечи пальто и почти выбежала из комнаты. В ушах звенело, а перед глазами плавал кровавый туман. Что это с ней? Как это она? Откуда?..
Наверное, из-за тумана она его и не увидела, налетела, точно на стену. Чуть не свалилась с крыльца, чуть его не свалила.
Во второй раз. Как дура!
– Осторожно! – Он поймал ее за плечи, устоял сам, удержал ее.
Татьяна молча вырывалась, а он держал, не отпускал. Еще и разглядывал.
– Что случилось? – спросил вдруг. Совершенно нормальным голосом спросил. Так, словно она сама была совершенно нормальной – не пособницей и не приспешницей.
– Ничего! – Вот именно, это ничего не значит! Сейчас он нормальный, а потом, кто знает… Доверять нельзя никому. Все врут. Даже бабушка ее обманула, не рассказала про то, что здесь твориться.
Про то, что с ней, Таней, начнет происходить…
– Как твоя голова? – Всеволод держал Таню и смотрел ей в глаза.
А она устала отбиваться. И потому проговорила:
– Нормально.
– Не болит?
– Не болит.
– А ночь как прошла?
Странный вопрос. Даже неприличный, наверное.
– Нормально.
– Точно?
Да сколько ж можно?! Что он ее допрашивает?! Пытается вывести из себя? Так это он зря, в нынешнем состоянии она опасна. И если не замолчит, она посмотрит… в глаза его наглые серые посмотрит.
Всеволод не замолчал, и Таня посмотрела. Смотрела и видела стену. Серую, каменную, надежную. Ни дверцы в ней, ни лаза. Зато ров есть, и водой наполняется стремительно-стремительно. Так быстро, что не спрятаться от вышедшей из берегов ледяной воды.
Она отшатнулась, а Всеволод снова не пустил, перехватил за запястья, потянул на себя. Зачем потянул, она поняла не сразу, а когда поняла, испугалась не на шутку.
Он искал следы на ее запястьях. Такие же точно следы, которые она видела на руке у Насти.
И он умел строить стену. Может быть, даже не хуже, чем она сама. Значит ли это, что он что-то знает? А если и знает, то что именно? Вот она, Таня, не понимает ровным счетом ничего! Бьется лбом о каменные стены, и если он ее не отпустит…
Отпустил. Разжал горячие пальцы, и сразу стало холодно и неуютно. И ветер забрался под пальто. Ветер был почти таким же бесцеремонным как этот Всеволод.
– Хорошо. – Он больше не смотрел ни на ее руки, ни на нее саму.
