От холода потянула, чтобы не покрыться ледяной коркой, чтобы сохранить в себе хотя бы остатки тепла.
А за высоким стрельчатым окном полыхал закат. Будто вымарали небо кровью. Кровь запеклась и начала уходить в черноту. Габи тоже нужно уходить. Бежать от этого человека без оглядки. Куда глаза глядят, бежать! Что на нее нашло?! Как такое вообще могло с ней случиться?! И где нянюшка? Почему допустила вот это все?..
Габи закрыла лицо ладонями. Чтобы не видеть Александра и кровавый закат, чтобы мужчина не видел ее растерянности.
– Моя Габриэла. – Голос его звучал мягко и ласково. – Моя удивительная леди! Вы даже представить себе не можете, как я рад нашей встрече! Как долго я вас искал!
Она не может… Ничегошеньки не может, ни представить, ни понять, ни простить саму себя за то, что случилось. Его, этого мужчину, винить нет смысла. Виновата лишь она сама. А как же иначе?.."
"– Мне нужно домой! – Кутаясь в одеяло, Габи встала с кровати. Пол под ногами качнулся, словно палуба корабля. Чтобы не упасть, она ухватилась за резной столб, что удерживал балдахин.
– Конечно, я вас отвезу. – Александр не пытался ей помочь и поддержать. Наоборот, он отошел к окну, развернулся спиной. Черный силуэт на красном фоне…
Это хорошо. Габриэле не нужна его помощь! А от его прикосновений она, кажется, может сойти с ума. Не провалиться в беспамятство, как это случилось, а потерять разум. Те жалкие остатки разума, что у нее еще остались.
Габи одевалась так быстро, как только могла. Одежда ее была аккуратно сложена на кресле с высокой спинкой.
Платье, чулки… все остальное. А ей казалось, что платье она срывала с себя сама в диком неистовстве. Платье, перчатки, чулки… все остальное. Всего лишь казалось? Может, и остальное примерещилось? Может, не было ничего?!
Вот только было. Не обманешь себя пустыми надеждами. И воспоминания из души не вырвешь уже никогда. Все было. Жарко и холодно, горько и сладко. По-всякому… А сейчас вот муторно. Душа болит, сердце ноет, а голова кружится.
– Это от алкоголя. – Александр так и стоял спиной. Видеть Габи он не мог, но словно бы чувствовал. – Я должен был предвидеть.
Она тоже. Хоть что-то должна была. А если не она сама, то уж точно нянюшка!
– Где моя… – Габи осеклась. При посторонних она никогда не называла нянюшку нянюшкой. Она ведь уже не маленькая! – Где моя компаньонка?
– С ней все хорошо. – Все-таки он обернулся, сделал шаг к Габи. Она отшатнулась, зацепилась за кресло, едва не упала.
