– Убиты они, тетя Оля!
– Тише! – Свободной рукой Ольга коснулась его небритой щеки. – Тише, не кричи. Где ты их нашел? Как они убиты?
– В башне. Там старый паровой котел, огромная такая махина! А в котле – люк. Я открыл люк, я ведь должен был убедиться…
Да, он должен был убедиться, что все тщательно осмотрел. Ольга его понимала, она бы тоже открыла люк…
– А они там. Все три. Их туда запихнули, как ненужный мусор. Вы слышите меня, тетя Оля?
– Я тебя слышу, Гриня. И ты меня услышь. Возьми себя в руки, успокойся. Я постараюсь тебе помочь, но ты должен рассказать мне все.
Как это у нее получилось? Зачем давать обещания? А если это несбыточные обещания? А если воспоминания вернутся, и ей станет не до помощи Григорию? Но они ведь еще не вернулись! А Григорий очень полезный, очень надежный союзник. А Григорий умеет управляться с замками и запертыми дверьми.
– Там была Лиза? – спросила она твердым учительским голосом. – Среди тех мертвых девочек была Лиза?
– Да. – Григорий кивнул, взгляд его сделался наконец осмысленным.
– Как она погибла? У нее были раны на… на запястьях?
– На запястьях. – Он снова кивнул. – И на шее, как у моей Зоси. У них у всех были такие раны.
Значит, не примерещилось. Значит, дело обстоит еще хуже, чем она предполагала. Лиза пропала вчера, а с момента исчезновения и, вероятнее всего, смерти двух других девочек прошли недели. Потеплело только сейчас, тела могли пролежать в башне месяцы. Можно было бы предположить, что их растерзала тварь, которую держали в подземелье. Но тварь уже несколько дней на свободе, а Лиза еще вчера была жива… Непонятное все, запутанное, темное…
– А Митяя моего держали в башне.
Я это точно знаю. Понимаете, тетя Оля? Моего сына держали в одной башне с этими мертвыми девочками. Он знал, что они там… в котле. Я даже представить себе боюсь, что он чувствовал.
Ольга тоже боялась. Зато легко представила на месте этих несчастных детей свою Танюшку… В висках тут же зашумело, и голосу Григория пришлось прорываться сквозь этот шум.
– Тетя Оля, я вот подумал… Если их убили так же, как мою Зосю, то и они могут… могут вернуться.
Могут. С большой долей вероятности. Вот только возвращались ли?
– Люк был заперт? – спросила она, глядя Григорию прямо в глаза. Ей проще узнать самой, он уже мог забыть из-за шока. А она сейчас попробует прорваться сквозь этот его… туман.
Прорвалась. Увидела все его глазами. И исполосованные запястья, и разорванные шеи, и насечки на потемневшей от времени доске. А люк был заперт.
