Я настолько тебе не понравился, Злата? Настолько, чтобы выскакивать из окна?
- Да.
- Зачем тогда звонишь? - он спросил без усмешечки, серьезно, и звякнул стакан.
- Извиниться за стекло, - ответила вовсе не то, что думала. Но не признаваться же, что колени дрожат от его голоса. Присела на кровать. Накинула одеяло, прячась.
- Время полночь, - сказал Савва, и я машинально посмотрела на темный циферблат часов. - А я вспоминаю тебя в своей постели и не могу спать. Бессонница. Приходи, соседка. Дам еще соли.
Сглотнула.
Шуточку мимо ушей пропустила, важно другое - он тоже думает, не забыл. И радоваться тут нечему, я всё равно не смогу прийти уже никогда, все, что случилось у нас - было в первый и последний раз. Потому подавила глупую фантазию, что начала рисовать мне картинки новой ночи и перехватила телефон другой рукой.
Ладони вспотели.
И дело в чертовой жаре.
- Ты уже в постели, Злата? - спросил Савва, и мужской голос прозвучал так низко-интимно, что тело отозвалось само - мурашками и дрожью.
- Ты в трусиках?
Я в трусиках. Которые стали влажными. И это точно проклятье, даже на расстоянии оказывать такое влияние на меня.
- Погладь себя.
Просить он не привык, это прозвучало, как приказ.
- Что? - переспросила и покраснела. - Нет.
- Да.
Внизу живота появилось тянущее ощущение, и я крепко сжала ноги, мысленно обзывая себя, удерживая, нельзя подчиняться этому вкрадчивому голосу, этому мужчине.
- Погладь себя, Злата, - повторил Савва настойчиво.
И шумно выдохнул. - У меня уже встал на тебя. Вчера никто из нас так и не кончил. Я хочу сейчас.
- Я не стану этого делать, - машинально накрыла ладонью влажное кружево трусиков и вздрогнула, представив на месте своей руки его широкую лапу.
- Ты уже это делаешь, - убежденно сказал Савва.
И я снова себя выдала, когда с поспешностью, не владея голосом, огрызнулась:
- Мастурбируй сам.
- Я уже."
"Его ответ краткий, он спокойствием убивает и бесстыдством, с которым признается в таких сокровенных вещах.
Зажмурилась, но это не помогло - в темноте калейдоскопом замелькали кадры. Как его широкая ладонь обхватывает толстый напряженный член и медленно ведет по всей длине, от бархатистой набухшей головки вниз, к основанию, к кудрявым волосам в паху.
Я даже запах почувствовала, как наяву - морского геля для душа и мускуса.
И пальцами забралась под резинку трусиков. Коснулась мокрых складок и закусила губу, чтобы не застонать.
