Вы могли бы встретиться с этими уважаемыми людьми в моём поместье и поговорить об их опасениях. Уверен, что у вас получилось бы прийти к согласию.
Теперь всё встало на свои места. Встречусь с главами родов, они сделают мне пару предложений, чтобы успокоить меня и будет худой мир, между нами. В целом как бы для меня очень выгодное предложение. Но ведь Любомирский явно надеется, что сыграв роль посредника он оставит в долгу как этих князей, как и меня. Тут либо долю предложить придётся, либо потом оказаться должным какую-нибудь услугу.
Не хочу делится или оказываться в должниках у этого человека. А у него уже чуть ли не глаза горят в предвкушении. Придётся очень сильно огорчить его. Мне даже немного жалко его: старался человек, придумывал такую хитрую комбинацию… Но тут этот безродный взял и обломал всю малину! Столько трудов насмарку!
Хотя чего скрывать. Вру я, конечно. Нисколько не жалко мне его.
— Я понял, что вы хотите донести до меня, Павел Карлович, — сказал я. — И признаю, что вы проявляете благородное рвение желая выступить посредником между если не врагами, то людьми, что не особенно любят друг друга.
Но возникает закономерный итог — а мне это всё нужно?
У Любомирского на мгновение промелькнуло удивление в глазах. Но должен отдать должное — эмоции он держал под контролем и практически мгновенно продолжил разговор словно ничего такого я и не сказал.
— Ну что вы, Александр! Вы же не какой-нибудь головорез или же безумец, который только делает, что нарывается на конфликт.
Дерзковаты, любите иногда действовать прямолинейно, но всё же определённую грань не переходите и держите себя в рамках приличия. Можно сказать, что вы уверенно держитесь в дворянской среде, что определённо заслуживает уважение — всё же вас с детства не готовили к тому, что у нас тут иногда происходит.
— Очень лестно слышать такие слова от вас. Я ведь и правда безродный детдомовец, который и нормальной жизни до своего семнадцатилетия не видел. Так что ваши слова словно мёд, льющийся мне в уши.
И да, я действительно не головорез или откровенный безумец. Только вот есть одна загвоздочка — у меня есть даже не разрешение вести себя дерзко и пытаться провоцировать некоторые знатные семьи, а обязанность это делать. А уж если у меня есть на то весомые причины, то я должен их уничтожить.
— Я, кажется, не совсем понимаю о чём речь…
— Сейчас всё поясню вам, князь. Уже всем прекрасно известно, что меня взял в ученики ректор МАМ, князь Потёмкин.
