Казну я пополнила аж на целых тридцать восемь монет, поэтому по дороге завернули к одному из лавочников и хорошенько пополнили припасы, отпраздновав удачный день вялеными колбасками и банкой солёных огурцов. Даже деду Гонро оставили. И хорошо, что я так запаслась, потому что на следующий день, ожидая Роба, обнаружила стоящих на пороге Короля и Регину.
Когда первый шок прошёл, быстро накрыла на стол лёгкий перекус, прежде чем приступить к работе. Навеселились, кстати, от души, примеряя мои заготовки, которые им с лёгкой душой отдала.
В целом день прошёл не так нервно, как я думала. Не забывая о субординации, мы втроём, тем не менее сумели выстроить отношения так, чтобы совместная работа оказалась наиболее комфортной и продуктивной. Правда, к ночи я всё-таки свалилась на лежанку от усталости и напряжения. Зато носы, щёки и шрамы вышли на загляденье. По приказу Короля один из Смотрящих принёс несколько обработанных стёкол, чтобы разместить заготовки. Четыре оставили мне, а остальные забрали Король с Региной. Как истинная девушка, та быстро вникла в работу с красками, как нужно подгонять тон и раскрашивать не до конца застывший клей.
Все расходные материалы они собирались прикупить у Мэлта, а кисточки заказать у мастера. По мне так: пусть делают что хотят, главное, что принцип работы поняли и остались довольны. Уже убираясь после их ухода, нашла серебряный под одной из коробочек с красками. Сомнений, что монету не потеряли, не было: рядом углём была нарисована корона.
Дед Гонро явился сияющий, как начищенный пятак.
Он по пути домой нашёл Роба и тряс до тех пор, пока не выяснил, что Король ушёл в приподнятом расположении духа. Даже сходил за грушевым пирогом. Где он сумел его найти почти в ночи, даже не знаю. В конце концов, у каждого свои секреты."
"А на следующий день я вернулась на улицу доигрывать сценарий с ожогом. Подавали мне стабильно, и менее двадцати монет чистого дохода не уносила ни разу. Правда, однажды, когда «ожог» почти сошёл, моё внимание привлёк один незнакомец. Одет он был как обычный горожанин, но было в нём что-то, что выдавало не местного.
То ли жесты, то ли повадки. Не знаю. Вот так в открытую разглядывать мне было не с руки, тем более что садилась всегда той стороной лица, которое было «повреждено». О «дядюшке Дереке» ничего не было слышно, но тут ведь как: стоит лишь расслабиться, как обязательно случится то, чего уже и ждать перестал. А ещё тот самый странный горожанин был рыжим. Прямо ярко-рыжим. Редко встречала такой оттенок.
