В распоряжении было также упомянуто приданое Маддалены с теми же условиями, о которых Эйден говорил ранее. Деньгами, предназначавшимися на обучение, предстояло распорядиться мне: сумму для оплаты обучения за все годы до выпуска и получения местного аналога аттестата следовало передать после того, как придут бумаги о зачислении. Если девочка захочет продолжить обучение в какой-нибудь академии или университете, то для этого мне необходимо было подписать новое распоряжение. Сумма ежемесячного содержания Маддалены оставалась на моё усмотрение.
Помимо всего прочего, мне достался загородный дом Морлея-старшего и его особняк в Рогарне — том самом городе, где располагалась академия, в котрой преподавал до недавнего времени отец Эйдена. Я было заикнулась, чтобы поместье или особняк передать Маддалене, но девочка испуганно замотала головой, что и слышать о них не хочет. Видимо, слишком тяжёлыми были её воспоминания. Поэтому я не стала настаивать, решив, что когда всё разрешится, верну всё Эйдену. Мне чужого не нужно.
Он и так оставил себе только дом в Сторнвуде.
Но такие долгосрочные распоряжения вкупе с брошенной им ранее фразой о том, что вдруг с ним что-то случится, навевали на тягостные мысли. С одной стороны, я оказалась весьма обеспеченной девушкой, а с другой… Лучше бы не было ни этих денег, ни имущества, а только Эйден рядом. Жаль, что ни за какие деньги нельзя этого купить.
Со всеми делами мы управились всего за пару часов. Проводив нас до дома, Эйден снова умчался по делам, пообещав вечером занести покупки.
Оттого, что уже завтра нам предстоит снова расстаться, на душе было тоскливо и тревожно. Чёрт бы побрал всех этих желающих власти и мирового господства! Из-за одного такого я оказалась в этом мире, хотя несмотря на все невзгоды, ни о чём не жалею, ведь иначе не встретила бы Эйдена, из-за других, наше с ним будущее теперь под большим вопросом. Да, надеюсь, что всё обойдётся, но так бывает только в сказках, реальность же намного жёстче.
Маддалена, радуясь отсутствию Эйдена, потому что в его присутствии по-прежнему чувствовала себя неловко, так как не понимала, как с ним вести, забрасывала вопросами о пансионе.
В итоге пришлось пообещать, что, как только придут документы, обязательно всё расскажу. Зато настойчивости девочке было не занимать: она действительно решила научить меня писать. И не просто красиво, а каллиграфическим почерком. Поэтому день пролетел незаметно между моим обучением и обычными домашними делами.
