— Будем знакомы, Маддалена. Видишь ли, наш с тобой отец отказался общаться со мной после того, как я не поддержал его из-за ухода к твоей матери. Поэтому всё, что я знаю о его второй семье — это исключительно слухи, поэтому и назвал неправильно твоё имя, — мягко произнёс Эйден. — Но ведь у тебя должны быть ещё два старших родных брата…
— Они умерли! Они все умерли… Вначале братья от болезни. Затем отец женился снова, но… Умерла мама, а потом и он сам! А мачеха отправила меня в пансион, надеясь заполучить наследство, но её ребёнок тоже умер, а меня выгнали!
У меня волосы на голове зашевелились после услышанного.
Получается, что отец Эйдена был женат трижды, бросив и вторую жену после смерти сыновей.
— Маддалена, никто не собирается тебя выгонять. Давай, Лара сейчас поможет тебе переодеться, чтобы согреться, покормит, а потом мы поговорим?
Девочка всхлипнула, а затем окончательно разрыдалась. Эйден обнял сестру и знаками мне показал, чтобы я подняла с пола сумку, оставленную сопровождавшей женщиной.
— В гостевую с трюмо, господин Морлей?
Получив от Эйдена утвердительный кивок, я начала быстро подниматься по лестнице, чтобы успеть набрать воды в ванную и приготовить полотенца. Детской одежды в сумке не отказалось, вопреки моим ожиданиям, лишь куча каких-то бумаг, которые я решила оставить Эйдену. Пришлось основательно порыться в шкафу, чтобы подобрать что-то более-менее подходящее хотя бы на этот вечер, а там и вещи Маддалены высохнут.
Эйден вошёл с сестрой на руках, как раз когда ванная уже наполовину заполнилась.
— У Маддалены нет одежды, господин Морлей. Я подобрала кое-что из имеющейся.
— Хорошо, Лара. Я пойду, пока приведу себя в порядок, а потом буду в кабинете.
Успев шепнуть Эйдену, что в сумке только документы, закрыла за ним дверь и занялась Маддаленой. Не знаю, что там был за пансион, но без слёз на девочку было не взглянуть: сплошные торчащие рёбра и выступающие позвонки.
Плащ, платье и сорочка тоже оставляли желать лучшего. Я, конечно, их заштопаю, но долго они не продержатся — развалятся.
Такое ощущение, что её не из пансиона привели, а из сиротского дома.
— Маддалена, как вода, не горячо?"
"Девочка отрицательно закачала головой. Она вообще была немногословной и замкнутой, что совершенно неудивительно, если учесть, что ей успели вложить в голову по поводу её «ненужности». Я аккуратно намыливала худенькое тельце мягкой губкой, стараясь, чтобы пена с волос не сползала Маддалене на глаза.
