Наконец, мои конвоиры остановились перед высокой двустворчатой дверью и, как только она приоткрылась, втолкнули меня внутрь, оставшись охранять снаружи.
Поднявшись на ноги, я увидела сидящего за столом мужчину преклонного возраста, но не немощного дряхлого старика, а могущего мага, от исходящей силы которого колени подгибались, а голова сама стремилась склониться. Позади этого инквизитора толпилось ещё несколько человек в соответствующих мантиях, но из-за царящего и здесь полумрака лиц их было не видно. Мне кажется, что весь антураж должен был навевать дополнительный ужас на оказавшихся в стенах этой тюрьмы.
Как будто одного только упоминания инквизиции было недостаточно."
"— Имя! — прозвучал грозный приказ, а затем невидимая волна едва не сбила меня с ног.
— Лара, — прохрипела я в ответ, с трудом узнав свой собственный голос.
— Правда или почти правда… — заметил дознаватель, не сводя глаз с белёсого кристалла причудливой формы, стоящего посреди стола.
Насколько я успела заметить, камень не изменился по цвету и оставался таким же, как и в тот момент, когда прозвучал первый вопрос-приказ.
Но тем не менее давление на меня усилилось, и во рту ощутился солоновато-металлический привкус крови.
— Лариса. Лара — это сокращение.
Воля дознавателя будто бы откатилась назад, давая небольшую передышку. Хорошо хоть кристалл остался неизменен.
— Остальные имена или фамилии, если таковые имеются! — снова приказал инквизитор, сразу же выплёскивая в мою сторону многократно усилившуюся магию. Меня будто бетонной стеной прибило, но на ногах я всё-таки устояла.
Лишь тонкая струйка крови начала сочиться из носа, да уши заложило.
— Лариса Николаевна Корновская. Или Лара Корн. Меня и так и так называли. Иных имён не имею.
Дознаватель удовлетворительно кивнул, а затем задал следующий вопрос, но уже не применяя магию:
— Почему сразу к нам сама не пришла?
— Жить хотела. Мне рассказывали, что таких, как я инквизиция уничтожает.
— Правильно сказали: мы не терпим возмутителей спокойствия и мятежников! Смутьянам не место среди нас! — грозно произнёс дознаватель, буравя меня взглядом, словно пытаясь просверлить дыру до самой души, а затем вытащить ту, искромсав на кусочки.
Я вытерла тыльной стороной ладони продолжающий сочиться ручеёк:
— Но у меня даже в мыслях не было нарушать законы, принятые, где бы я ни оказывалась, всегда следовала им. Если кому и причинила вред, то только защищая себя, ведь даже среди местных встречаются не совсем добропорядочные люди.
