За что? За что мне всё это?! Такое ощущение, что за последние дни начали оживать мои самые страшные кошмары: вначале похищение, потом новость, что я в столице, а теперь это… Всё, чего я старалась избежать, став Просящей, в итоге меня настигло. Что дальше? Снова напороться на «дядюшку Дерека» и остаться в его власти навсегда?! Став сломанной игрушкой в руках озабоченного психопата и мостиком в достижении его безумных целей?!
— Нора-Нора… Наивная юная идиотка! Ты думала, что сможешь обхитрить меня, разрушить все мои планы…
Слова «дядюшки Дерека», подслушанные тогда по пути на кухню, эхом раздавались внутри головы, ввинчиваясь раскалённым металлом в мозг и обвивая ядовитыми жгутами сердце.
Словно сквозь вату я слышала доносившийся голос Эйдена, что-то мне говорившего, но ничего из сказанного не могла разобрать. Только когда меня весьма ощутимо тряхнули за плечи, смогла прийти в себя.
— Лара! Лара, что случилось?
Я моргнула, прогоняя наваждение.
— Нет!
— Что нет, Лара? — не понял Эйден.
— Я не согласна стать служанкой.
Лучше дайте мне уйти, и так достаточно пострадала из-за вашей навязчивой идеи «причинить насильно добро». Уже тысячу раз пожалела, что тогда решилась спасти вам жизнь. Во истину «Не делай добра, и не получишь зла!»
Эйден отпустил мои плечи и, выпрямившись, отошёл на пару метров:
— Что же такого плохого в том, чтобы работать служанкой?
— Я свободная девушка и не собираюсь никому прислуживать. Вам что, домов утех мало? Решили новую игрушку себе завести?
Эйден возмущённо вытаращился:"
"— Как только тебе такое в голову могло прийти?
— А разве не так? Что ещё можно было подумать, слыша раз за разом: «я решил, что тебе там не место», «хочу дать шанс на новую жизнь» и прочее? Ещё и сами упоминали, что я намеренно уродовала себя.
Когда хотят нанять прислугу, ищут настоящих умельцев в своём деле. Будь то кухарка, или прачка, или горничная.
— Ты всё не так поняла.
— А как? Среди Просящих были те, кого в своё время затаскивали поразвлечься в постели, а затем продавали в дом утех, из которых со временем вышвыривали, когда терялся «товарный вид».
— Что значит «продавали»? — опешил Эйден. — Если женщина работала служанкой, значит, была свободной. Нельзя продать свободного человека. Даже в работный дом отправляют за долги.
На моих губах заиграла ироническая улыбка:
— А я кто? Разве не свободная девушка? Которую вы решили украсть, запереть в своём доме и заставить вам служить? Я как-то не собиралась исполнять господские при-хо-ти.
